Пока я приводила себя в порядок, Робин сходил за едой. Как приятно было сменить одежду и вымыть волосы! Из зеркала на меня смотрела девушка с неухоженными мышиного цвета волосами, уставшим лицом и складкой, пролёгшей между бровей. Как мне ни хотелось сразу рухнуть в постель, голод победил. Глядя, как я поглощаю пироги и булочки, запивая земляничным чаем, Робин сказал:
– Я начну искать проводника.
– Не надо! – воскликнула я, чуть не подавившись пирогом с грибами: – Как же я уйду, не узнав, что с Джеем!
– Я думал, ты хочешь побыстрее попасть домой.
Я опустила глаза и принялась разглядывать стол из тёмного дерева. Мягкие линии на срезе образовывали неповторимый орнамент, каждая вела, словно дорога. Уйти, не узнав, чем закончилась история?
Робин сказал, что подежурит, пока я буду спать. Я легла в постель, но, несмотря на казавшуюся смертельной усталость, никак не могла заснуть. Екатерина, тебя же скоро отпустят домой! Но я почему-то была не рада.
Комариный будильник работал исправно. Робин накормил меня завтраком и потащил в полицейский участок, как я ни сопротивлялась. Больше всего меня беспокоило, что Джей может очнуться, пока нас нет, но Робин сказал, что сегодня это точно не произойдёт. Я решила не рисковать: поместила на двери в спальню зеркальце и сказала Звёздочке, чтобы она следила и, если что, клюнула меня.
В углу кабинета начальника полиции сидела девушка моего возраста, маленькая, темноглазая, с волосами цвета воронова крыла.
– Практикантка, – гордо пробасил Роминор. – Будет записывать.
Девушка сжала губы и приняла боевую позицию, занеся остриё пера над бумагой.
Робин ненадолго отлучился, чтобы вызвать придворного колдуна. Тот должен был исследовать мою магию и обновить защитные заклинания. Пока Робин отсутствовал, я рассказывала, чем занималась в своём мире. Видимо, моя история не показалась Роминору увлекательной, и мужчина завис над шахматной доской, поглаживая усы.
Вернулся Робин, девушка стрельнула в него взглядом из-под густых ресниц, покраснела и уткнулась в бумаги. Тот ничего не заметил и сразу устремился к шахматной доске. Увидев, что Роминор не спешит делать ход, Робин разочарованно махнул рукой, сел на край стола и начал задавать мне вопросы.
Пришлось вспоминать, как я познакомилась с Сетом, где встречалась с ним, кроме скамейки на берегу Эллы, и кого ещё я запомнила. Добравшись до событий в доме Чёрной свиньи, я окончательно потеряла спокойствие, начала запинаться и вцепилась в коленку, чтобы не дёргалась нога. В Робине проснулся беспощадный глава тайной полиции, который был готов выпытать из меня даже то, чего я не помнила. Роминор, переместив, наконец, шахматную фигуру на несколько клеточек к центру, сел за своё рабочее место и молча слушал, лишь пару раз позволив себе вставить комментарии.
Когда в кабинет зашёл понурый лысый человек в чёрном, я обрадовалась, что Робин наконец от меня отстанет. Придворный колдун был среднего роста и неопределённого возраста. Его незапоминающуюся внешность прекрасно дополнял тихий голос без интонаций. Как строгий экзаменатор, он заставлял меня по-разному расставлять зеркала, объяснять, что я делаю, придумывал всё новые и новые задания и в конце концов вынес вердикт:
– В магии госпожи почти нет магии. Это мысленная постановка задачи, составление формулы, задание условий, а затем неуловимо короткий миг, когда госпожа вливает в эту конструкцию энергию, достаточную для автономной работы в течение некоторого времени. Большая часть сил уходит на поддержание мысленной конструкции, что магией не является. Необходимо изменить время реакции защитных заклинаний.
На этом всё и закончилось. Робин опомнился, словно стряхнув с себя роль полицейского, и предложил проводить меня до дома и по пути перекусить, но я отказалась – у меня ещё были дела.
Я опасалась, что они набросятся на меня – неизвестно, что именно Джей поменял в узоре. Я переступила через порог так же, как переступила через своё желание оставить всё, как есть – нельзя так больше, Рина. Тень мира была соединена с дверью иначе, чем с окном – через него я просто перепрыгивала в другую реальность. Теперь же я ступила на дорожку, а мох расползался под моими ногами, захватывая сад. Пространство словно вздохнуло, и воздух задрожал. Всего несколько шагов – и от сада не осталось и следа. Я была окружена развалинами старого мира. Звёздочка тут же выпорхнула из-под рукава футболки, уселась на обрушенную стену и принялась чистить серые пёрышки.
Белоснежный лев неподвижно сидел на пьедестале, и только по тому, как недовольно задёргался кончик его хвоста, я поняла, что моё появление не осталось незамеченным. Я осторожно подошла, а Достоевский отвернул голову, не хотел впускать меня в поле своего зрения. Хорошо – хотя бы кусать не собирается. Я встала прямо перед львом, он недовольно рыкнул, спрыгнул на землю и сел у меня за спиной. Обернувшись, я увидела, что из тумана на горизонте выбегает Бонифаций. С трудом подавив желание сбежать, я заставила себя стоять на месте. Лев подошёл, мотая хвостом, открыл клыкастую пасть и издал протяжный рык, а потом вдруг потянулся и ткнулся головой в мой живот. Огромный зверь поднял на меня грустные глаза. Я села на землю, погладила его по пышной, но ужасно грязной гриве.