– Заходи уж, – произнёс Джей, не отрываясь от книг.
Я поняла, что это относится ко мне, проскользнула в щёлку и встала у стены.
– Принеси мне книги с нижней полки, – сказал колдун и махнул куда-то за собой.
Я неохотно отлипла от стены и пожалела, что не осталась внизу. В комнате стояла удушающая жара, а запах дыма перебил библиотечный дух. Книги были тяжёлые, в толстых обложках, из под которых виднелись неровные края пожелтевшей бумаги. Положив перед колдуном первую стопку, я вернулась к полке, вытащила наугад книгу. На обложке был выдавлен треугольник с заходящим в него снизу ромбом.
– Это не библиотека, а позор, – сообщил Джей. – Сай приносила мне все книги, которые могла достать, и я должен сказать, что магическая наука нашего мира погублена Советом с его запретами. В этих книгах одни фантазии.
Пока Робин таскал книги, а Джей раздражённо листал страницы, я отошла к окну между полками и потянула на себя створку. Свежий ветерок вступил в борьбу с жаром из камина. Я присела на широкий подоконник и раскрыла книгу. С первой страницы на меня глядела хоть и красиво нарисованная, но жуткая морда. Это был дракон, похожий на китайские рисунки – с широкими ноздрями, удлинённой прямоугольной челюстью, но с человеческими глазами. Зачесалась птичья татуировка – может, почувствовала магические чернила? Я поспешила перевернуть страницу. Текст был не рукописный, напечатанный. Удерживая тяжёлую книгу одной рукой, другой я листала страницы с непонятными геометрическими схемами, графическими изображениями драконьих частей тела, стрелочками и подписями, колонками текста на непонятном языке, пока не наткнулась на рисунок пятипалой чёрной лапы с ромбовидными когтями. Рядом с каждым пальцем стояла короткая подпись. Художник изобразил лапу такой натуральной и объёмной, что мне на секунду показалось, что она сейчас потянется и вырвет моё часто забившееся сердце.
Джей подошёл и мягко вытащил книгу у меня из рук. Как ребёнок, честное слово! Стоило мне найти интересную игрушку, и он сразу захотел именно её.
– Я возьму почитать? – спросил Робин, разбиравший книги, отложенные Джеем как достойные его библиотеки.
Колдун не ответил. Углубившись в книгу про дракона, он водил пальцем по строчкам и хмурился. Моё чувство сообщало, что он взволнован, но нюансов – хорошо это или плохо – я не ощущала. Робин тоже увлёкся чтением, а я вышла на балкон и любовалась видом на крыши соседних домов и холмы. Когда в комнате стало прохладнее, я побродила среди полок, задрав голову вверх. Мне почему-то казалось, что самые интересные книги стоят под самым потолком. Я примерялась к лесенке, стоявшей в углу, и прикидывала, не повалюсь ли я вместе с полками, если решусь забраться на неё. Мои размышления прервал требовательно заурчавший живот.
– Робин! – вдруг вспомнила я. – Там же чай остыл!
Робин отложил книгу и снова позвал своего друга.
– Пойдём перекусим, Джей.
Тот с трудом оторвался от книги:
– Ты вообще можешь думать о чём-то, кроме еды?
Робин рассмеялся и спросил меня:
– Может, принесёшь пирог и чай сюда?
Наверное, со стороны в этот момент я выглядела очень забавно, потому что губы Робина вновь растянулось в улыбке, а Джей удивлённо приподнял брови. Я выпрямилась, потрясла головой и вскричала:
– Есть в библиотеке?!
Ну и порядки у них тут! Может, ещё и страницы листать, не вымыв руки! Я демонстративно распахнула дверь и вышла. Тётушкин голос в голове принялся отчитывать меня за неподобающее поведение. На лестнице я услышала Робина:
– Видишь! А ты говорил, что…
Что именно говорил Джей, я не стала слушать – была слишком возмущена.
Глава 8. Выход в свет
Чай, конечно, остыл, но Робин подогрел чайник и пирог движением руки. Я опять ничего не увидела, но из носика потянулся пар. Пирог оказался с капустой и яйцом, почти такой же, как готовила моя бабушка. Когда я была ещё птенчиком, летние каникулы я проводила в деревне, а зимой часто прибегала к бабушке после школы и в выходные полакомиться пирогами. Потом бабушка умерла, а в её квартиру почему-то заселилась папина старшая сестра, моя незабываемая тётушка, хотя бабушка к ней никакого отношения не имела. Мама моя, вечно пропадающая в офисе, решила, что мне будет полезно общение с элегантной женщиной, которая обучит меня манерам и сделает из сорванца настоящую леди. Папу я устраивала и в качестве сорванца, но он всегда терял силу воли в присутствии сестры, которая была старше почти на двадцать лет и воспитала его, как сына.