– Что такое тень мира?
Дело было даже не в том, что я почему-то вбила себе в голову, что через неё смогу попасть домой. Меня просто тянуло туда, к туману, влажному воздуху и тишине.
Робин прислонился к спящему Достоевскому. Бонифаций, который сегодня был на сторожевом посту, сиял на солнце свежеотмытой мраморной шерстью.
– Тень мира… Это то, что раньше было нашим миром, нашей планетой. Теперь это только тень, существующая параллельно.
– Это как те миры, через которые мы шли сюда? Параллельные миры?
Робин помотал головой:
– Нет, это совсем другое. Мы шли сюда через разные планеты.
У меня внутри что-то оборвалось. Значит, оттуда домой никак не добраться. Робин продолжал:
– Давай сядем, я тебе объясню.
Пока мы приводили сад в порядок, в зарослях обнаружилось несколько широких ваз под клумбы и пара скамеек. Я опустилась на одну из них.
– Сначала про тень мира или про планеты?
Я пожала плечами. Сейчас расскажет мне, что хоть мир и не плоский, а шарообразный, но держится всё равно на слонах и черепахе.
– Всё в природе копирует себя и развивается по спирали, – сказал Робин своим учительским голосом. – Люди, животные, растения. И планеты тоже. Когда новая планета развивается по благоприятному сценарию – не сгорает, не замерзает, не разрушается, и на ней появляется жизнь – то природа копирует её. Новая планета может быть на огромном расстоянии в космосе от своей прародительницы, но всегда связана с предыдущей особенным видом связи. Это космическая спираль, на которую, как бусины на нить, нанизаны планеты. У людей, животных, растений ведь тоже так, знаешь? Внутри есть спираль, которой дети связаны с родителями.
– Ты про ДНК?
Вот вам и средневековье! Я произнесла аббревиатуру по-русски, значит, мой внутренний словарь не перевёл это слово, потому что его не было в языке этого мира. Робин не понял, но кивнул.
– Значит, знаешь. Так как это спираль, то можно переходить не последовательно, а перепрыгнуть на виток выше или ниже.
– Как через то место с алыми бабочками?
Робин поморщился и кивнул.
– Да, иногда приходится через них, чтобы сократить путь.
– И много существует планет?
– Очень много.
Я задумалась.
– Это же так можно идти-идти и дойти до самой первой планеты?
Профессор колдунских наук строго посмотрел на меня:
– А ты можешь поговорить со своим пра-пра-прадедушкой?
– Нет, конечно.
– Вот и с планетами так же, первая вряд ли существует. Были исследователи, которые уходили очень далеко и не возвращались. Может, нашли свой идеальный мир, а может, погибли. Таких смельчаков по пальцам пересчитать.
– А что же, – не унималась я, – может, есть и другие спирали? Или, например, короткие, оборвавшиеся, такие космические бусы из дюжины планет?
– Да ты, я смотрю, философ, – улыбнулся Робин, – есть и такие теории, но их не проверить.
Ох, Екатерина, прекращай умничать! А то ещё Робин расскажет Джею, что я что-то соображаю, и тот уверится в том, что я назло ему готовлю несъедобное, и взвалит на меня какие-нибудь более интеллектуальные задачи, чем мытьё статуй и полов.
– А что такое тогда тень мира, если не соседняя планета?
– Ещё триста лет назад не существовало Совета, не существовало запретов в магии, каждый колдун был сам по себе и, естественно, следовал личным интересам. Наш мир был уничтожен необдуманной, эгоистичной магией. В последние дни его существования, когда шансов спастись не оставалось, все колдуны мира объединили свои силы и создали копию планеты, на которой мы сейчас и находимся, и перенесли людей, животных, часть домов – всё, что успели. Они спасли миллионы жизней, но при этом породили множество аномалий, таких, как тень мира, разнообразные новые виды сай, город вне времени и ещё много всего.
Мне хотелось закидать Робина вопросами, но я просто слушала, стараясь запоминать и жалея, что у меня нет под рукой блокнота. Послушаю местные истории, вернусь домой и буду писать сказки.
– А тень – это, как ты правильно сказала, параллельный мир. В нём только разрушенные здания и необычные сай – тени животных, которых колдуны не успели перенести на новую планету. Растёт там мох, иногда грибы попадаются.
Я чуть было не ляпнула, что видела, но вовремя сдержалась.
– И они съедобные? – вместо этого спросила я, вспомнив, что Джей говорил тогда за завтраком.
– Как сказать. Есть их можно, но только в крайнем случае. И задерживаться там не стоит. Этот мир очень зыбкий, существующий лишь потому, что прицеплен к нашему. В нём всё гораздо тише, спокойнее. Там можно легко потерять себя. И уж точно не рекомендуется там спать. Есть сай совсем примитивные, есть с ограниченными интересами и возможностями – такие, как эти львы. Им бы только поохотиться. Но и в них есть жажда найти себе тело. А есть сай умнее, хитрее. Можешь заснуть, а проснёшься уже не ты. Точнее, ты тоже останешься в теле, но сай в итоге подавит тебя, и ты угаснешь. А алым бабочкам люди вообще добровольно отдают себя.