– Знаю, – вновь вздохнул Робин.
Он ушёл. Мысли никак не унимались, скакали с одного на другое, на доли секунды формируясь в обрывки фраз и разлетаясь вновь. Я бы не стала?
Если сначала Джей был просто помехой на пути к дому, то теперь я взглянула на него другими глазами. Раньше происходящее напоминало мутный предрассветный сон, который вот-вот разгонят первые лучи солнца, на игру, где он кидал в меня мячик, а я отклонялась и пряталась. Я была погружена в свои мысли, вспоминала дом и представляла, как вернусь обратно, а меня рывком вытащили наружу. Окружающий мир оказался колючим, многогранным и очень реальным.
Джей перестал казаться лишь персонажем фильма, который волшебным образом вмешался в мою жизнь и так же должен был её покинуть. Он был настоящим и опасным. У него обнаружилось прошлое, не эфемерное, не придуманное, как у героев в кино, а реальное, повлиявшее на жизни других людей.
Если раньше я раздражалась от его голоса, старалась избегать колдуна в доме и подольше бродить по городу, выполняя поручения, игнорировала его вопросы и не задавала свои, то теперь я просто боялась.
До этого он представлялся мне злой силой, которую можно остановить, ведь Совет когда-то поймал его и посадил в зеркало. Теперь же я осознала, что Робин, этот добрый приветливый человек, наделён достаточной властью, чтобы покрывать новые преступления своего друга. Робин. Заботливый, сочувствующий, всегда приходящий на помощь. «Я служу городу», – сказал он, и я не понимала. Лучшей помощью городу было бы отправить его друга обратно в зеркальную ссылку.
Я не считала, что Лора права, однако в моём представлении она была чуть менее неправа, чем оба колдуна. Но я всё равно не могла злиться на Робина. Что-то в нём вызывало доверие. Может, и правда следы той мальчишеской магии, а может его искреннее желание помочь.
По утрам я оттирала мох с каменной львиной шкуры. Мне не хотелось больше жаловаться львам на жизнь. Они тоже были частью этого нового опасного мира, который не хотел выпускать меня из своих цепких лап.
Джей молча съедал все плоды моих кулинарных потуг. Он стал есть гораздо больше, и мне приходилось каждый день на рынке забивать корзинку под завязку. Я набирала много хлеба и сыра, которые исчезали в тот же день, и готовила утром и завтрак, и обед, чтобы разделаться с готовкой до следующего дня.
На столике в коридоре меня всегда ждала стопка книг и листок с заданиями, и я мечтала уйти в город и бродить там до темноты, которая наступала всё позже. Но я не могла позволить себе этого. Я боялась злить колдуна, который стал ещё более угрюмым и раздражительным. Я списала это на то, что он готовится к встрече со своим учителем – она должна была состояться на днях. Не мог же Джей до сих пор злиться из-за истории с Лорой! Даже я уже почти перестала о ней думать. Я не понимала, зачем ему встречаться со старым колдуном, если даже мысль об этом настолько выводит его из себя. Робин попытался объяснить, что их связь учитель-ученик не разорвали, как положено, потому что когда Джея судили, Тин сбежал из города, испугавшись, что ему тоже достанется от Совета. Формально Джей так и оставался связан с ним, хотя ни о какой передаче силы и чувстве местонахождения речь уже не шла. Робину повезло, если так можно сказать о начале войны – тогда король особым приказом освободил всех желавших идти воевать молодых людей от ученичества. Колдуну Тину не оставалось другого выбора, как отпустить Робина и оставшихся своих учеников, которые только обрадовались возможности отделаться от старого брюзжащего обманщика.
Робин рассказал, что это в древности, задолго до разрушения мира, когда магия была другой, опасной, не нынешней бытовой игрой с записками, а серьёзным делом жизни, колдун не отпускал ученика, пока не убеждался в его готовности служить магии и только магии. Встречались даже такие, кто сохранял ученичество до самой старости, ведь, по сути, когда ученик взрослеет, занимается собственными исследованиями и изучает другие миры, ученичество становится партнёрскими отношениями, где оба колдуна могут многому научиться друг у друга. Жаль, говорил Робин, но сейчас всё проще – тот же Тин набирал по двадцать, тридцать мальчишек, таких, от которых отказались другие учителя. Не самых сообразительных, взбалмошных, без особого таланта, со слабым чувством магии, или таких, как Джей и Робин – слишком взрослых. Зачастую родители и сами были рады избавиться от сына: формально ребёнок пристроен в ученики, а не болтается на улицах в сомнительной компании. Были и колдуньи, которые брали на воспитание только девочек по такому же принципу. Взаимовыгодное сотрудничество: дети под присмотром, а колдун, даже слабый, получает достаточно энергии, чтобы творить заклинания. Кроме того, существуют усиливающие амулеты, когда и ученик, и учитель изначально не обладают большими способностями к магии. Я вспомнила о шкатулке с сокровищами в гостинице у сай.