– Ты рехнулся? – процедил Робин сквозь зубы, помогая колдуну перевернуться на спину.
– Я тебя не звал, – прохрипел тот и зашёлся кашлем.
– Научился лечить собственные раны?
Колдун, хрипло вздохнув, ответил что-то похожее на «не даст сдохнуть». Робин разорвал на Джее рубашку, и я, чуть не выронив стакан, зажмурилась. В слабом свете из открытой двери кровь на груди колдуна казалась почти чёрной.
– Рина, – окликнул меня Робин.
Я заставила себя открыть глаза.
– Воду. Быстро.
На ватных ногах я подошла. Крови было больше, чем мне показалось сначала. Плащ колдуна облепили белые нити липкой паутины. Робин забрал стакан у меня из рук и вылил воду на грудь Джею. Тот стиснул зубы и застонал, и тут же в мою грудь впилась сотня иголок.
– Неси ещё, – коротко сказал Робин.
В коридоре стоял железный запах тёплой крови. Я налила целый графин воды и принесла свежие полотенца. Борясь с головокружением, я встала у лестницы и схватилась за перила, чтобы удержаться на ногах. Грудь Джея покрывали круглые ранки, маленькие, но глубокие.
– Они же не нападают… – тихо произнёс Робин, вытирая кровь полотенцем.
– Не на меня напали, – прохрипел Джей и закашлялся. На его губах выступила кровавая пена.
Робин отбросил полотенце на пол и прочертил квадрат над ранами. Одной рукой он рисовал в воздухе знаки, а другую держал на груди Джея, который с трудом сдерживал кашель. Губы его побелели, а кожа, оттеняемая чёрной рубашкой, стала бледной, как лист бумаги. Всё это – красное, чёрное, белое в тусклом тёплом свете, запах крови и пыли, хриплое дыхание – несло в себе первобытный ужас, открывало ту часть жизни, которую я видела только на экране, и никогда не думала, что столкнусь с ней по-настоящему. Мной овладело чувство собственной хрупкости, ничтожности и неважности. Запах крови пробуждал древние инстинкты, и моим единственным желанием было бежать, куда угодно, как можно дальше от опасности. Вместо этого я вцепилась в перила и смотрела через открытую дверь в сад. Восходящее солнце разгоняло призрачные тени. Боль в груди постепенно уходила, только давило рёбра.
Джей неуверенно вдохнул, проверяя, может ли он снова нормально дышать, и сел, прислонившись к стене.
– Постой, – произнёс Робин и коснулся его нижних рёбер.
– Это ты не вылечишь, – грустно усмехнулся Джей.
– Это ведь не от пауков?
– Раз и два, Робин.
– Не может быть. Ведь у тебя только один…
Джей показал на меня глазами, и Робин замолчал. Я не знала, куда себя деть – толку от меня не было, но меня вроде бы и не прогоняли. Просто так уйти, оставив двух мужчин сидеть в засыхающих лужах крови, выглядело бы странным. Тут мне пришло в голову, что придётся мыть пол, и я покрылась мурашками от отвращения.
Джей вылил остатки воды из графина на полотенце, вытер лицо и руки и задумчиво произнёс:
– Один… Что-то пошло не так, Робин. Туан нашёл для меня дневник наблюдений… сам знаешь, чей. Он у Кондитера.
Робин закрыл лицо руками и простонал.
– Его ещё не хватало!
– Он не болтает.
– Это тринадцать лет назад он не болтал. Совет продолжает закручивать гайки, а Кондитеру всё равно, кому продавать свои конфетки.
– Предложи мне вариант получше, – огрызнулся Джей и, морщась, закашлялся.
Я сообразила, что у меня есть законный повод уйти из коридора. Я пошла заваривать чай, но колдуны тоже решили, что на кухне беседовать приятнее. Солнце несмело выглядывало из-за макушек деревьев, искорками сверкали капли росы на распускающихся цветах. Я словно вынырнула в яркий свет из мрачных кошмаров.
– И ни на что другое он не согласился? – продолжил Робин.
Джей не ответил, занятый инспектированием холодильника. Колдун всё ещё тяжело дышал, но помощь ему не требовалась. Раз он так быстро пришёл в себя, то мог бы и переодеться, недовольно подумала я. Волосы, растрёпанные, прилипшие ко лбу, все в паутине, как и плащ. Рубашка, разорванная на груди, кожа в смазанных следах крови… Я поспешила отвернуться к плите – чайник как раз закипел – и заварила чай. Пришлось поворачиваться, чтобы поставить на стол чашки. Джей вгрызался в яблоко, откусывая вместе с сердцевиной, словно не ел несколько суток. Покончив с яблоком, он полез во внутренний карман плаща, вынул свёрток и протянул Робину.