Я взлохматила волосы руками. Что это с тобой, Екатерина? Сегодня ты слишком глубоко проваливаешься в пустые размышления. О чём насущном стоит подумать – так это о том, что и правда неплохо бы раздобыть летнее платье или юбку, а лучше модные шаровары. Мой гардероб рассчитан на весну, а в жару бегать по поручениям в джинсах оказалось не совсем удобно. Я уже отмела наивную надежду вернуться домой в ближайшее время. Кроме того, чтобы накопить денег, нужно ещё отыскать колдуна, который согласится мне помочь. Можно будет спросить господина Туана под предлогом того, что это зачем-то потребовалось Джею. А ещё нужно испробовать в деле тётушкину магию – вдруг с её помощью я как-то смогу снова увидеть искорки магии? Было бы удобно.
Комариный звон не звал домой, а инструкций, что делать после выполнения поручения, мне не выдали. Значит, у меня оставалось свободное время. В лавке господина Руты жались к стенам двое посетителей, третий не поместился в узкое пространство, предназначенное больше для книг, чем для людей, и маялся снаружи. Я только сунулась в дверь, как он взволнованно прокричал: «Тут очередь!», как будто я покушалась на последний кусок хлеба. Я пожала плечами и отошла. Из окна второго этажа, увитого пышным пурпурным клематисом, теснившим девичий виноград, высунулась любопытная Элла. Заметив меня, она замахала рукой, приглашая в гости.
С чувством превосходства я кивнула взволнованному мужчине, прошла в дом и по узкой лесенке, скрывавшейся за дверью между книжных полок, поднялась на второй этаж. Элла хлопотала на кухне. Сразу три кастрюльки в горошек пыхтели и ворчали на плите, а женщина вторила им.
– Ну и жара, скажи? После всех этих холодов и ветра! А я прохладу люблю. Сейчас достану лимонад, он у меня в холодильнике.
Даже в маленькой кухоньке повсюду лежали книги. Обрамлённое полками окно занимало всю стену. Ветер лениво шевелил занавески с рисунком из лимонных долек. Элла вручила мне кувшин и стаканы и отправила дальше по коридору в гостиную. Сама она прибежала через пару минут со стеклянной банкой, наполненной круглыми шоколадными печеньями. Женщина с облегчением рухнула в кресло, схватила со столика газету и принялась обмахиваться ею. Я присела на диван и тут же провалилась в его мягкое подушечное тело. Стало ещё жарче, но я молчала. Я уже жалела, что зашла, время оказалось явно не подходящее.
Элла ворчала на погоду – поди ж ты, зима была длинная, холодная, весна – не пойми что, с ветрами, ливнями, и вдруг жара. Я только поддакивала, сжимая ледяной стакан и изредка делая маленькие глотки. Мёд едва спасал кислый лимонад с незнакомым травяным оттенком.
– А тебе не жарко в этих… штанах?
– Это джинсы. Вообще-то жарко, – призналась я. – Но у меня ничего другого нет. А где тут покупают одежду?
Элла всплеснула руками и пружиной вскочила с кресла. Сколько же энергии сконцентрировано в одной невысокой полной даме!
– Что ж ты не сказала! Лимонад допила? Печенюшку съела? Пойдём, пойдём!
Она буквально выбежала в коридор, а я поспешила за ней. Неудивительно, что ей жарко! За одной из дверей пряталась небольшая спальня, гораздо меньше той, что я занимала в доме колдуна. Её тоже использовали как склад для книг, которые косыми стопками высились на кровати, занимали стол и оставляли на полу лишь узкий проход к шкафу.
Пока Элла извлекала оттуда ворох одежды, которую никто не удосужился аккуратно сложить, я наугад вытащила книгу. Между страниц обнаружилась закладка – узкая плотная полоска бумаги с акварельным рисунком, изображавшим девушку с книгой.
– Это дочки нашей, Роны. Одежда тоже её. Не сказать, что вещи модные, да и размер не твой, но пару юбок мы тебе сейчас подберём.
– А она не будет против? – смущённо спросила я.
– Да ну что ты! Она уже давно от нас съехала, приезжает пару раз в год навестить, – донёсся голос Эллы, закопавшейся где-то в недрах шкафа. – Вот, примерь-ка!
Юбка глубокого тёмно-фиолетового цвета едва закрывала колени, а женщины на улицах носили платья в пол, но я никогда и не была модницей. Юбка оказалась широковата, зато на тонком пояске, так что я с благодарностью приняла её. Экстравагантную чёрную в белый горох я с ужасом отвергла. Нашлось ещё простое холщовое платье, тоже широкое, но я взяла и его.
– А Рона… Кстати, её мы назвали тоже в честь реки, только большой, не в пример Элле. Исток её в тех же горах, но севернее, она пересекает равнину и впадает в Острое море. Так вот Рона, в смысле, наша дочь, а не река, уехала учиться в Ики-Рон, это посреди Великой равнины. Не по нраву ей столица! Места мало, говорит, всё зажато холмами. Хотя рисовать ей тут нравилось. Вот, смотри!