Петир вздохнул и спрятал лицо в ладонях, заставляя свой мозг думать. Ради всего святого, он спал почти семь часов, отчего же тогда он так устал?
— Рынок пока стабилен, — произнёс он, мысленно радуясь тому, что голос прозвучал бодро. — В большинстве компаний всё в порядке, Тридент Инк. прихрамывает, но мы справимся.
Серсея не спускала взгляда с его лица, и Петир подумал, могла ли она видеть, как он устал и какое значение этому придавала.
— Хорошо. Ты уже говорил с Варисом насчёт свадьбы Джоффри?
— Ещё не видел его сегодня. Но я пошлю э-мейл. Что мы ищем?
— Почти восемь сотен гостей, — заносчиво осадила Серсея, видимо утомленная разговором. — У меня нет времени обсуждать это с тобой, Бейлиш, поговори с Варисом.
— Конечно, — ответил Петир, натягивая маленькую улыбку. — Я найду ему деньги. Позвони, если буду нужен, — добавил он с ноткой сарказма и развернулся к выходу. — Пока.
Серсея одарила его холодным взглядом, заметно недовольная его инициативой уйти — без её разрешения.
Её игра в королеву всегда вызывала у него улыбку. Мысленную, разумеется.
Петир выудил телефон из кармана пальто.
— Я пошлю машину, чтобы забрать тебя, поедешь сразу в клинику, без остановок, — проинструктировал он, не утруждая себя приветствием.
— Ты думаешь, я совсем тупая? — послышался слегка раздраженный ответ.
— Доктору можно доверять, — продолжил он, игнорируя её недовольство. — Он никому ничего не расскажет.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты его подкупил, — в её голосе слышалась тревога. Как очаровательно.
— Среди прочего, да, я подкупил его, — ответил Петир с ухмылкой и нажал кнопку вызова лифта.
— Среди прочего?
— Ну, я пообещал ему дополнительную плату, если всё пройдет хорошо, и предложил устроить его дочь к себе, если плохо.
— Ты, что?
— Успокойся. Он будет обращаться с тобой с особой заботой, — сказал он с той же ухмылкой и зашёл внутрь кабинки.
— Ты не можешь поступать так с людьми…
Он вздохнул и кинул на мигающий в углу свет раздраженный взгляд.
— Я делал это годами и продолжу делать. Так я зарабатываю на жизнь, прекрати делать вид, что ты этого не знала.
— Ну, я не хочу, чтобы ты делал это от моего имени, — прошипела она. О, сейчас она разозлилась. Закатив глаза, Петир стал наблюдать за циферками этажей на небольшом табло.
— Простого “спасибо, что присматриваешь за мной” было бы вполне достаточно, золотце, — скучающе сказал он. Лифт остановился на парковке.
— Я не буду благодарить тебя за шантаж старого друга моих родителей, — горячо возразила она. — Я ходила с Джейни в одну школу!
— Пока её отец делает то, что я говорю, с дорогой маленькой Джейни ничего не случится.
— Петир, — её голос стал звучать сдавленно. — Пожалуйста, не делай этого, пожалуйста…
— Не заводись так, дорогая, тебе вредно, — нежно произнёс он, даже не стараясь скрыть насмешку. Пальцы играли с ключами от машины. — Машина будет через пять минут. Сделаешь мне одолжение и пустишь водителя за руль в этот раз?
— Как ты можешь быть таким снисходительным му… — заикнулась она, голосом полным гнева, но Петир перебил её:
— Не сейчас, давай без этого, — он наклонился перед машиной и заглянул под неё, прежде чем забраться в салон. — И поверь, я могу.
Она предпочла холодное молчание, что позабавило его ещё больше.
— Мне нужно ещё кое-кого пошантажировать, это может затянуться. Не жди меня, — сухо сказал Петир и сбросил звонок, прежде чем она смогла ответить.
Он проехал несколько пробок, на каждом светофоре проклиная час пик и тот факт, что он жил в большом городе, припарковал машину около дома, а после сел на автобус, чтобы вернуться обратно. Осторожность была необходимостью: если кому-то вздумается проверить, куда он направился, то насмарку пойдет не только его план, но и доверие Серсеи будет навсегда потеряно. Этим рисковать было нельзя.
Арендованный автомобиль уже ждал его на парковке супермаркета, тёмно-синий, быстрый, но недорогой, неприметный.
В нём был встроен навигатор, но Петиру он не был нужен. Он точно знал, куда ехать, — в конце концов, он провел семь лет своего детства в этом богом забытом месте.
***
Место не было похоже на то, что помнил Петир, но это ничуть не удивляло.
Когда его с кислым видом выкинул за ворота работник ФСР много лет назад, оставив с потрепанным рюкзаком, в котором умещались все его пожитки, и с изношенной одеждой, которая была ему велика, этот особняк казался огромным. Рядом с ним стояла блестящая машина, кусты были аккуратно подстрижены, а газон выглядел так, словно кто-то собирался проводить на нём турнир по гольфу. Старое кирпичное здание возвышалось над костлявым тощим мальчишкой, как замок из сказки.
Сейчас железные ворота были ржавыми и сломанными, дорогу к дому занесло опавшими листьями, кусты, казалось, никто не подстригал уже много лет, а по кирпичным стенам полз плющ, скрывая большую часть фасада. Машина, стоявшая перед особняком, выглядела древней, — это могла бы быть та же машина, что и тогда, если бы Петир не знал, что Эдмур разбил её в семнадцать.
Только широкая река, пробившая себе путь сквозь прочную землю, была той же — далёким свечением, что отражало солнечные лучи сквозь ветви деревьев.
Особняк Риверрана развалился так же быстро, как семья, которая построила его и жила в нём столетиями. Так казалось Петиру. Трое из пяти людей, что жили тут, когда он был молод, были уже мертвы; ещё один исчез с лица земли год назад, а последний…
Петир припарковал машину рядом со старым Фордом, сделал глубокий вдох, вышел из салона и поправил галстук, нервно глядя на глазок в дубовой двери. Он не испытывал особого воодушевления от того, что произойдёт дальше; и уж точно не ждал радушного приёма.
И, разумеется, как только он нажал на кнопку звонка, дверь распахнулась, столкнув его лицом к лицу с единственным выжившим обитателем особняка — или, точнее, с дулом его ружья.
— Вали отсюда, Бейлиш.
Петир едва узнал его. Ворох рыжих волос в нескольких местах тронула седина, они выглядели неухоженными и слишком отросшими; он не брился, а на его рубашке было пятно (на чертовой фланелевой рубашке, которую даже некто вроде Эдмура Талли счёл бы невыносимой потерей достоинства). Но больше всего в его невыразительном и бледном лице поражали голубые глаза — глаза Кэт, глаза Сансы, — они были посажены глубоко в глазницах и, несмотря на ненависть в голосе, выглядели странно пустыми и безжизненными.
Петир глубоко вздохнул и медленно поднял руки вверх. Он был уверен, что сделай он резкое движение, и Эдмур его пристрелит.
— Ну, спасибо за теплый приём, Талли, я тоже скучал.
— Я даю тебе ровно шестьдесят секунд вернуться в свою роскошную точку и съебаться с моей земли.
— Опусти ружье, Эдмур, у меня есть друг, которому нужна твоя помощь.
— У тебя нет друзей, Мизинец, — сухо отозвался Эдмур, по-прежнему удерживая ружье у его груди.
Петир поборол желание закатить глаза. Талли действительно думал, что заденет его этим прозвищем? Господи, им больше не пятнадцать, даже Эдмур должен был это заметить.
— Ладно. Значит, оставишь единственного живого члена своей семьи на волю судьбы? — мягко поинтересовался он.
Эдмур почти уронил ружье.
— Санса? Ты знаешь, где она?
Спрашивает очевидное, старый добрый Эдмур.