— Петруха-а!
— Чево-о?
— Я сразу двоих поймал! У одного клешня здоровая-а!
— А меня, змей, за палец схватил. Кровь идет!
Они швыряли раков на берег, а маленький мальчишка бегал, отыскивал их в траве, складывал в котелок.
— Петрух, когда варить будем?
— Погоди, вдоволь наловить надо, — отвечал посиневший от холода Петруха.
— Есть охота, — со вздохом отвечал маленький мальчик. — Я уж и лавровый листик приготовил и перчик…
Маша стояла на крыльце, курила и смотрела, как мальчишки ловили раков. Было холодно, даже мерзли пальцы, а она все стояла.
Титр: Прошел год…
Она стояла и курила до тех пор, пока не вошел муж Андрей.
— Кончай курить, — говорил он. — Завтра вставать рано.
— Ты иди, я постою еще, — неуверенно возражала Маша, и Андрей, чувствуя эту неуверенность, брал ее за руку и тянул в дом.
Перед сном он еще пил чай, читал газету и бурчал:
— Куришь и куришь… Насквозь вся прокурилась. Мне на деревне проходу не дают. Что это, говорит, у тебя баба курит? Какой же ты мужик после этого, если по рукам за это дело дать не можешь?
— Ты послал бы их куда подальше, — устало отвечала Маша. — Не ихнее это дело.
— Я им так и говорю! — оживился Андрей. — Не ваше, говорю, собачье дело…
Маша промолчала, продолжая раздеваться, потом скользнула в холодную постель, поежилась.
Андрей ждал, что она как-то прореагирует на рассказанную новость и, не дождавшись, продолжил:
— Ты все-таки бросила бы курить, Маша. Или поменьше курила бы, что ли. Ведь хуже мужика всякого табак изводишь…
Маша смотрела открытыми глазами в потолок, и ни один мускул не дрогнул на ее лице.
Андрей вздохнул, сложил газету.
— Ты подумала бы, не мешает… Ладно, пора спать…
Он начал раздеваться и громко пыхтел при этом, бормотал что-то под нос. Потом потушил свет.
Маша лежала на самом краешке кровати, и глаза были открыты. В глубокой тишине четко и упруго выстукивал будильник…
На самом краю мостка у реки Маша стирала белье. Было тепло, и ярко светило спокойное сентябрьское солнце. По спокойной реке разносились звонкие удары валька. Потом она полоскала белье, выкручивала, складывала в таз. И снова стучал валек.
Из кустарника выбрался рыжий теленок, брякнул боталом и остановился. Белье в тазу заинтересовало его, он не спеша подошел, пригляделся и, немного подумав, подцепил губами краешек рубахи.
Маша взмахивала вальком, вытирала бисеринки пота со лба, теленок стоял рядом, усердно жевал, поглядывая на человека задумчивыми глазами. Звякнуло ботало. Маша обернулась, вскрикнула:
— Ах ты, паразит!
Теленок мотнул головой и бросился в сторону, волоча по земле рубаху.
Маша гналась за ним, наконец успела схватить край рубахи, рванула на себя. Теленок уперся ногами в землю, мотал головой, но лакомство не отпускал.
Из полузаросшей протоки выехала моторка. Бойко выстукивал мотор. В лодке, на корме, ссутулившись, сидел человек.
— Да отдай же ты, проклятый! — Маша ударила теленка ногой, изо всех сил дернула рубаху.
Материя с глухим треском поползла, и теленок улепетывал в кустарник, унося половину разорванной рубахи.
Маша чуть не заплакала от обиды и злости.
Она швырнула рубаху в реку, села на мокрые мостки и смотрела, как медленно намокала белая материя и невидимое течение увлекало ее за собой.
Лодка быстро пересекала реку. Человек, сидевший на корме, увидел плывшую по воде рубаху, повернул к ней лодку, закричал:
— Э-эй, добро уплывает!
Со дна лодки поднялся еще один человек. Видно, он спал. Багром они выудили рубаху, и через полминуты лодка мягко ткнулась в трухлявые мостки.
— Кто ж тебе рубаху-то располосовал?! — весело спрашивал мужик в брезентовом плаще. Через плечо у него висела кожаная почтовая сумка. — Что ж ты, кума? Рубаха-то совсем новая.
Второй, высокий парень в охотничьих сапогах, поднял со дна лодки ружье, прыгнул в воду, подняв брызги, и с шумом выбрался на берег.
— Теленок, будь он неладен! — сказала Маша.
Парень обернулся к мужику в плаще:
— Давай газетки, я их разнесу, все меньше беготни тебе…
— За это спасибо! — Мужик расстегнул сумку, вытащил пачку газет и писем. — А то мне еще в Хомутово колупаться, телеграмма срочная… до вечера не управлюсь.
Парень взял письма и газеты, сунул их за пазуху. Кепка у него была надвинута на самые брови, а через щеку тянулся глубокий темный шрам. Это был тот самый парень-грузчик, которого Маша ударила металлическим прутом.