— Мне там ничего нету? — спросила Маша.
— Пишут… — ответил почтальон. — Отколь ждешь-то?
— Да не жду… Просто так я…
— Просто так теперь не пишут, время не то… — Почтальон отпихнулся багром от мостков, завел мотор. — Рубаху-то возьми, на тряпки пригодится.
И комок мокрой материи тяжело шлепнулся на мостки.
Ровно, забористо стучал мотор, лодка быстро удалялась.
Маша опустила в воду простыню, долго полоскала. Застучал валек. Парень стоял позади нее, смотрел, покуривал. Мягкое остывшее солнце ровно освещало простор реки с желтыми плесами и прямыми, как свечи, бронзовыми соснами.
— Как жизнь замужняя? — вдруг спросил парень.
— Ничего… как у всех, — не оборачиваясь, ответила Маша.
Парень молчал, не уходил. Он потер шрам, вздохнул:
— Твоя работа… На всю жизнь метку поставила… Слышь, что говорю?
Маша не отвечала, ритмично взмахивала вальком.
— Ноль внимания, пуд презрения, — снова усмехнулся парень. — Слышь, что говорю?! — вдруг заорал он и с силой ударил сапогом в таз с бельем.
Таз подлетел, плюхнулся в воду и перевернулся. С шумом лопались пузыри, полотенца, простыни и рубахи распрямлялись на воде, медленно плыли, набухали.
Маша растерянно смотрела на белье, перевела взгляд на грузчика. Тот как-то криво улыбался, выдавил через силу:
— Что, не нравится? — И снова потрогал шрам на щеке. — Спасибо скажи, что тебя в речку не закинул… На всю жизнь изуродовала!
Белье уплывало все дальше и дальше.
— Ты прости, если можешь, — вдруг тихр сказала Маша. — Психанула я тогда… Обидел ты меня сильно… Прости…
Парень оторопело смотрел на нее, шагнул назад. Потом торопливо закинул на спину ружье и быстро пошел прочь, и на ходу часто оглядывался, и недоумение не сходило с его лица.
Маша бросила валек, опустилась на мостки и замерла, спокойно смотрела, как уплывает и тонет белье; рубахи, простыни распластались по воде белыми пятнами, а края тихо тяжелели, уходили вниз. Спокойная тишина стояла вокруг, вечная земная тишина.
…Ей вспомнилась ночь и весенняя дорога. Голый черный лес по обеим сторонам только начал покрываться робкой зеленью. Подламывался под колесами ночной ледок, и глухо шумела в ямах вода. Дорога была тяжелая, вся в ямах и выбоинах, машину то и дело встряхивало, и, въезжая в очередную лужу, Маша с опаской выглядывала из кабины, смотрела под колеса. Два желтых луча от фар упирались в глухую стену темноты. Человек возник перед радиатором, словно из-под земли вырос. Маша едва успела нажать на тормоз. Она еще только собиралась обругать человека, а он уже забрался в кабину, выставив перед собой загипсованную руку. Подмигнул Маше, сказал весело:
— Трогай, красивая!
— Это тебе не такси, — буркнула Маша, но ругаться расхотелось. Она выжала сцепление. Поехали. Парень что-то насвистывал, смотрел по сторонам. Был он крепкий, с обветренным лицом. Телогрейка и воротник клетчатой ковбойки были расстегнуты. Холода, значит, не боялся.
— «Что было, то было, закат догорел, сама полюбила, никто не велел. Подруг не ругаю, себя не виню…» — напевал парень, потом полез в карман телогрейки за папиросами.
— Кто руку отдавил? — спросила Маша.
— А-а, — отмахнулся парень. — Перелом.
— Чего пешком ночью шел?
— Из больницы сорвался, вот и шел. Надоели они мне хуже горькой редьки.
Маша с удивлением посмотрела на него.
— Рука не заживет.
— Заживет, куда она денется. — Парень весело улыбнулся. — Баранку крутишь, значит? Смотри ты какая!
— Такая, — нахмурилась Маша. — А как руку сломал?
— А-а, — снова отмахнулся парень. — На мотоцикле грохнулся. Наперегонки ехали.
— Болит? — спросила Маша.
— Нет. — Он постучал гипсом о дверцу. — Заживет, как на барбосе.
— Повезло тебе, — сказала она.
— Мне всегда везет, — хмыкнул парень. — Кстати, будем знакомы. Николай Мальцев, лучший монтажник-высотник в мире.
— Так уж и лучший? — улыбнулась Маша.
— Ей-богу! — искренне побожился он. — А тебя как?
— Маша.
— Видишь, как хорошо, — вздохнул Николай. — Вот и познакомились.
— Вот и познакомились, — тихо повторила Маша.
— «Что было, то было, закат догорел…» — снова запел Николай, а сам все время косился на Машу и чему-то улыбался про себя.
— Красивая ты! Не замужем? — вдруг спросил он.
— Нет.
— Молодец! В наше время жениться — только жизнь укорачивать.
Они въехали в длинную черную лужу и сели. Взвыл мотор, из-под колес полетели грязь, фонтан воды. Передняя ось выползла на дорогу, а задняя увязла еще больше.