— Произведем медицинский осмотр, — сказал Николай и выбрался из кабины.
Он обошел вокруг, залез в самую лужу. Вода и грязь хлюпали у него под сапогами.
— Сидим на совесть! — крикнул он. — Хорошо сидим! — Голос у него был по-прежнему веселый и беззаботный.
Маша тоже выбралась на дорогу.
— Пойду ветки ломать, — сказала она.
Ветки были холодные и мокрые. Они скользили в руках и ломались с трудом. Глухая ледяная ночь навалилась на лес, дорогу, горы.
Они наломали большую охапку голых, с набухшими почками ветвей, принялись запихивать их под колеса.
— Иди в кабину, не мешайся, — сказала Маша, видя, как Николай с трудом управляется одной рукой.
— Ты тут не командуй! — огрызнулся он. — Тебе сколько лет?
— Двадцать два.
— Ну вот! А мне двадцать шесть. У меня уже двое пацанов растут.
Маша от неожиданности даже выронила из рук охапку.
— Ну, чего рот разинула? — засмеялся Николай. — Женатого человека не видела?
Маша смутилась, со злостью стала запихивать в воду ветви и сучья.
Остервенело завыл мотор, бешено завертелись колеса, полетели ветви вместе с водой и грязью. Машина чуть подалась вперед, и некоторое время казалось, что она вот-вот выберется на дорогу. Но через секунду задние колеса поползли вниз, в яму.
— Хорошо сидим, на совесть! — весело крикнул Николай. Он стоял на дороге, и его гипсовая рука смутно белела в темноте.
Маша выбралась из кабины.
— Не выберемся, — жалобно сказала она. — А мне завтра в утреннюю смену…
Николай подошел к ней, погладил по плечу.
— Ну, поспи, — ласково сказал он. — Солдат спит, служба идет.
Они залезли в кабину, сидели, прислонившись друг к другу, молчали. Николай заворочался, пристраивая поудобнее загипсованную руку.
— Болит? — спросила Маша.
— Есть немного, — поморщился Николай.
— А ты клади ее мне на колени, так удобней, — предложила Маша.
Николай положил руку, откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза.
— И давно ты на стройке?
— С весны.
— А раньше где шоферила?
— Нигде… В деревне жила… Потом сбежала…
— Сбежала? — Николай удивленно приподнял бровь.
— Ну да… Тихо жила, медленно… Молоко по утрам пила парное… А в деревне зимой такая тишь и глушь, ну такая… Будто время остановилось… Будто и не живешь, а так… Зимуешь. Вот и сбежала…
— Смотри, мы с тобой одинаковые, — тихо и задумчиво сказал Николай. — Я ведь тоже из дому драпанул, семнадцати еще не было. Меня изловили. Батя чуть шкуру не спустил. Я через месяц — опять ходу. Опять поймали, смешно! Батя снова за ремень взялся, потом передумал и сам отпустил, в монтажный поезд устроил. Сначала учеником работал, потом уже асом стал…
— А женился когда?
— Лет пять назад… Давно, в общем… Жена в городе у матери живет… Скоро сюда приедет…
— Скучаешь без них?
— Скучаю… Вся жизнь на колесах… Можно, наверное, и интереснее жить, только мне так по душе… Сколько время?
— Три ночи, — Маша взглянула на часы. — Холодно что-то…
Николай молча стащил с себя телогрейку. Маша пробовала было запротестовать, но он властно укрыл ее телогрейкой, обнял за плечи. И Маша повиновалась. Она чувствовала на своем плече его руку, сладко прикрыла глаза.
— Тепло, — пробормотала она.
— В пять утра самосвалы со станции пойдут, вытащат нас.
— Хорошо бы…
— Спи, Маша… Красивое у тебя имя, древнее. Сейчас какие-то идиотские имена детям дают: Альфред, Эдик, Нелли, тьфу!
— А твоих как зовут?
— Егорка и Гришка.
Маша тихо улыбнулась.
— У тебя ухажер-то есть? — вдруг спросил Николай.
— Нету…
— Недотрога, что ли?
— Нет… Просто так не хочу…
— А как ты хочешь? — Николай, прищурившись, посмотрел на нее.
— Просто так не хочу, — повторила Маша и заглянула ему в глаза.
— Смотри ты, какой молодец, — как-то неопределенно протянул Николай и замолчал. Он молчал так долго, что Маша не выдержала, спросила:
— Ты обиделся?
— Да нет… За что? — пожал плечами Николай и снова замолчал.
Кабина быстро остывала, было слышно, как в голых ветвях тонко посвистывал, завывал ветер.
— Хочешь, поцелуй меня… — вдруг сказала Маша, и ей самой стало страшно от своих слов.
Николай резко отодвинулся от нее. Маша в темноте не видела его лица, но чувствовала, что оно совсем близко. Он взял ее за плечи, и ее полураскрытые губы уже ждали поцелуя.
А потом она резко, с отчаянием оттолкнула его, рванула дверцу кабины, и выскочила на дорогу, и побежала что есть силы, не зная толком, куда бежит и зачем.