— Его-ор! Его-ор!
Они проискали мальчишку до поздней ночи, охрипли от крика.
— Может, я в город махну да милицию вызову? — предложил он, но женщина не ответила. Она как сомнамбула продиралась сквозь чащу и звала с упорством сумасшедшего:
— Его-ор! Его-ор!
И Голдаев, досадуя на себя в душе, шел за ней и тоже звал. Потом ругался:
— Кто отпускает мальчишку в лесу? Соображать надо, гражданочка!
Что ему эта незнакомая женщина и ее пропавший мальчишка?
— Сколько ему? — спросил он между прочим.
— Пять с половиной. Боже мой, что же делать? Придумай что-нибудь, умоляю! Спаси меня! Я умру, если его не найду! — И она зарыдала, уткнувшись лицом ему в грудь.
Голдаев растерянно гладил ее по плечам, бормотал бессвязно:
— Ну, чего реветь-то, гражданочка… искать надо… Ну, хватит, успокойся, кому говорю…
Они нашли маленького Егора на берегу лесного озера. Горел костерчик, и возле него в спокойной задумчивости сидел, маленький мальчик и смотрел на огонь.
— Ты что же, друг, тебя зовут, а ты не откликаешься? Нехорошо.
— Я отзывался, а вы не слышали… у меня горло уже село, не могу, — сиплым, едва слышным голосом отозвался он.
— Как же ты костер-то разжег?
— А я умею. У меня и спички есть. — Он достал коробок, потряс им в воздухе.
— А зачем разжег?
— Чтоб мама увидела. Кричать не могу, вот и разжег.
— Э-эй! — разогнувшись, закричал Голдаев. — Сюда идите-е! — Потом спросил мальчишку: — Как мать зовут?
— Вера…
— Вера-а! Сюда иди-и!
Потом она рыдала, прижав Егора, повторяла, будто в забытьи:
— Миленький мой, родненький мой Егорушка…
Мальчик был здорово напуган, а Голдаев стоял над ними и глупо улыбался, подмигивал мальчишке:
— Ишь ты, Робинзон Крузо…
…Потом они втроем ехали в город. Когда сели в машину, Голдаев протянул Вере руку:
— Позвольте представиться. Роберт Голдаев.
— Вера. — Она пожала ему руку, рассмеялась и, потянувшись к нему, горячо расцеловала. Видавший виды Голдаев был смущен.
Они ехали в город и без умолку разговаривали. Голдаев рассказывал какие-то веселые истории, и Вера смеялась, всем телом откидываясь назад, мотала головой, и рассыпавшиеся волосы закрывали ее лицо. И маленький Егор смеялся.
Он довез ее до дому, и она позвала его к себе. Уже рассвело, и вставшее солнце осветило городок теплым светом.
Вера поила его чаем с малиновым вареньем, кормила. Голдаев ел и пил охотно, много — проголодался. А она сидела напротив, счастливо улыбалась.
— Куда ты сейчас? — наконец спросила она. — В общежитие?
— Ага. Отсыпаться буду. Всю ночь прогуляли.
— Странно. — Она зачарованно смотрела на него. — Я думала, ты обязательно женатый… семья, дети…
— Дети, может, где-нибудь и бродят. — Он подмигнул ей. — Но мне об том неведомо… Мать-старуха в Калинине живет, вот и все родственники… Одиночка я по натуре, все свое ношу с собой.
— Не устал?
— Вещей немного — носить легко. — Он бесшабашно улыбался. — А твой что же? Сбежал и адреса не оставил?
— Сама ушла… — Она вздохнула и погрустнела. — Пил как зюзя. Какой это мужик, когда керосинит без продыху? Так, одно название… — Она опять улыбнулась, посмотрев на Голдаева. — И давно ты в Кандыме?
— Скоро четыре года.
— А раньше где?
— В Набережных Челнах трудился, надоело, уехал. Была там женщина… тоже с ребенком…
— Любил ее?
— Не знаю… — Он пожал плечами.
— Раз уехал, значит, не любил, — решила она.
— Ишь ты, как просто у тебя.
— Не любил, не любил, — упрямо повторяла она и улыбалась, и волосы со лба откидывала.
— А ты своего любила? — обиделся Голдаев.
— Любила… — Она опять задумалась. — Потом он совсем другим стал. Был богатый, стал бедный. Не деньгами, нет, нет! — Она испугалась даже, что он неправильно поймет ее. — Он душой был богатый, а водка из него все вытравила… Переживала я ужасно, постарела лет на десять…
— На тебя глядя, этого не скажешь, — усмехнулся Голдаев.
— Да? — Она смутилась под его взглядом, рука невольно зашарила по груди, пытаясь застегнуть пуговички на шерстяной кофточке. Возникла неловкая пауза.
— Ладно, попили-поели, пора и честь знать. — Он решительно поднялся. — Очень приятно было познакомиться, мадам.
— Мне тоже… очень приятно… — И она поднялась. — Я тебе так благодарна, ты даже не представляешь.
— Пустяки. Приятную ночь провели вдвоем.
Она проводила его в прихожую. По дороге он споткнулся о какую-то коробку, раздался металлический звон.
— Тише, соседку разбудишь, — прошептала она за его спиной.