— Ты с соседями? — удивился он.
— Ага. Две комнаты у нее, две у меня, кухня общая.
— Как в инкубаторе, — усмехнулся Голдаев. — Все одинаково.
— Не все. У нее муж есть…
Она открыла дверь, и Голдаев вышел на лестничную площадку.
— Ну, привет. — Он улыбнулся и протянул руку, и вдруг обнял ее, и стал жадно целовать, и она сама потянулась к нему, будто все время только этого и ждала, и повторяла, закрыв глаза:
— Роберт… Роберт… Роберт…
…Он и сейчас отчетливо услышал ее задыхающийся голос, увидел ее всю, тревожную и ожидающую… Вот сейчас, когда вырывал из КрАЗа последние силы и ежигал последнее горючее. От напряжения судорога сводила лицо.
Целина стала глубже, и теперь снег захлестывал радиатор и с шипением поднимались клубы пара. Немного погодя они встали.
— Теперь все. — Голдаев выключил двигатель. — Теперь сели намертво.
Венька молчал. Снаружи завывала пурга, шуршала снегом по стенкам кабины, по ветровому стеклу, и вокруг — мертвая снежная пустыня.
— К утру так заровняет — не надо хоронить, — вздохнул Голдаев.
— Нас будут искать, — подал голос Венька.
— Кто?
— Все. Ребята, строители, Федоткин — все! — убежденно ответил Венька.
На это Голдаев ничего не ответил. Закурил. Кабина быстро остывала. Голдаев включил двигатель, посмотрел на датчик горючего, пробормотал:
— На час-полтора осталось…
…На Воропаевской ГЭС готовились к перекрытию реки. Начальник стройки Гуров, главный инженер, начальник автоколонны, начальник перекрытия, инженеры других служб ранним утром обходили строй тяжелых самосвалов. Они выстроились, как на параде. Рядом с каждой машиной стоял водитель. Гуров здоровался за руку с каждым:
— Как самочувствие? Какие жалобы? Машина в порядке?
— Все в порядке, Валерий Анатольевич, к перекрытию готовы.
— В темпе надо будет, одним ударом.
— Сделаем, Валерий Анатольевич.
— Из Кандыма КрАЗы пришли? — спросил Гуров начальника автоколонны. ז
— Ждем с минуты на минуту. Пурга на трассе, могут запоздать.
— Без этих КрАЗов мы за сутки не успеем. Или как? — Гуров глянул на начальника перекрытия.
— Нет, — покачал головой тот. — Нужно еще минимум пять машин…
…Рассвело. Они сидели в остывшей ледяной кабине. Пурга не унималась, хотя небо посветлело — ветер согнал с него тяжелые тучи. Голдаев сжег горючее до нуля и, как только двигатель замолчал, сразу почувствовал мороз. Венька с ногами забрался на сиденье.
— Ччерт, даже побегать нельзя, чтобы согреться, — пристукивая зубами, сказал он. — Ноги заледенели.
— Скоро все заледенеет, — мрачно пообещал Голдаев. — И никто не узнает, где могилка моя…
— Нет, мне сперва в Воропаевске побывать надо, — -- вздохнул Венька. — Обязательно надо…
— Принцессу свою увидеть? — насмешливо покосился на него Голдаев.
— Ага…
— Тогда собирайся, — вдруг решил Голдаев и глубже нахлобучил шапку.
— Ккуда?
— Если мне интуиция не изменяет, отсюда до Корсукара километров десять. Дойдем помаленьку. А там на попутке — в Воропаевск махнешь.
— Ннет.
— Что — нет?
— Нельзя уходить, Роберт Петрович.
— Ты спутал, Веня, — улыбнулся Голдаев. — Оставаться нельзя. Иначе нам кранты.
— А машина? Ее занесет — потом днем с огнем не найдешь. Ведь машину на стройке ждут, у них каждый КрАЗ на счету.
— Ну, комсомолец, ну, мать твою! — Голдаев в сердцах ударил кулаком по колену. — Наблатыкался на собраниях языком молоть! Тебя самого так занесет — до весны откапывать будут!
— Ннет, я солярку жечь буду. Нас обязательно искать будут.
— Кому ты нужен? Перекрытие реки началось, понимаешь? Еще сутки про нас никто не вспомнит! — Голдаев начал терять терпение.
— Н ни чего подобного. Я уверен, нас уже ищут. — У тщедушного Веньки оказалось каменное упорство.
— Пошли, я кому сказал?! — рявкнул Голдаев. — Или силой поволоку!
— Силой не имеете права
— Пойми, урод моральный, если нас и будут искать, то на трассе! — заорал Голдаев. — Ведь никто не знает, что я на Корсукар свернул!
— Все равно бросать машину не имеем права.
— Ты нарочно, да? Нервы мне потрепать захотелось, да? — Он схватил Веньку за куртку, рванул с сиденья. Но тот вцепился в спинку как клещ — не оторвать.
— Вам надо — вы и идите! А я останусь!
— Заче-ем?!
— Буду ребят ждать.
— Каких ребят, кретин?!
— Спасателей.
— Не будет никаких спасателей, пойми, не будет!
— А чего вы так кричите? — Венька спокойно посмотрел ему в глаза, мутные от бешенства. — Я ведь вас не держу. Идите.