— Ой, слава богу! — вскинулась Маша. — А говорили, только к утру вернетесь!
— Так ведь скоро утро, — усмехнулся Керим. — Антипов где?
— Он уехал! Там магазин ограбили, на углу Пролетарской… А он уехал… В Егорьевскую… И вот до сих пор нету, сколько сейчас? Шестой час? А он в начале двенадцати уехал. Неужели что-нибудь?.. — Губы у Маши задрожали.
— Только не реветь, — остановил ее Керим и скомандовал: — Садабаев и Ступин, отдыхайте. Нефедов, поехали!
— И я! — рванулась к ним Маша. — Я тоже! Пожалуйста, товарищ Кадыркулов…
— Ни в коем случае! — резко ответил Керим.
Антипов вынул пистолет, поставил его на боевой взвод. Несколько секунд стояла мертвая тишина, потом за домом оглушительно выстрелила берданка и донесся перепуганный голос старика:
— Паралич вас расшиби, проклятое семя, всех поррешу! — И грохнул второй выстрел.
Антипов не двигался, не сводя глаз с окон. И вот с треском распахнулись створки окна, и в черном проеме показалась фигура. Вернее, она больше угадывалась в темноте. Фигура тяжело спрыгнула на землю, а за ней в проеме показалась вторая.
Антипов хладнокровно прицелился и выстрелил в первого. Бандит уже успел разогнуться, сделал несколько стремительных шагов и, получив пулю, будто споткнулся, упал плашмя, раскинув руки.
— Я сказал, всех постреляем к чертовой матери! — крикнул Антипов. — Вы думали тут шутки шутить будут?!
— Не стреляй, начальник! — раздался голос из окна. — Сдаюсь.
— Шпалер выбрасывай! — приказал Антипов.
Из окна вылетел пистолет «ТТ», за ним блеснула в лунном свете финка.
Затем в проеме окна показалась черная фигура, тяжело спрыгнула на снег и неожиданно метнулась в сторону. У бандита оказался второй пистолет. Он выстрелил в Антипова почти в упор и бросился бежать. Но далеко уйти он не мог. Два раза подряд Антипов выстрелил ему в спину и, видя, что он падает, сразу же обернулся.
В черном провале окна больше никого не было, но Антипов ждал, наведя дуло пистолета на окно. Потом тронул рукой левое плечо и увидел на руке кровь.
— Выходи! — крикнул Антипов. — Еще один остался! И хозяева выходите! Последний раз говорю!
В это время в глубине деревенской улицы послышался чистый, громкий стук копыт, и скоро стали видны сразу три всадника.
— Антипов? Ты где, Антипов?! — прокричал передний. Это был Керим.
— Здесь!
Керим на полном скаку повернул коня, тот заскользил копытами на мокрой снежной дороге, завалился набок. Вместе с ним упал и Керим, тут же вскочил, кинулся к дому. Остановились двое других всадников — это были оперативники Корнеев и Нефедов.
— Что у тебя? — подлетел Керим к Антипову и сразу же заметил двоих бандитов, лежавших возле дома.
— Там дверь во дворе, к ней бегите… Еще один гад в доме с хозяевами сидит…
— Корнеев, за мной! Нефедов, останься с Антиповым!
И тут открылась дверь из дома, и один за другим вышли трое: двое мужчин и одна женщина.
— Сдаемся, начальник, не стреляй…
Нефедов перевернул лежащий лицом вниз труп, одобрительно присвистнул.
— Ловко ты его, товарищ Антипов… Полбашки как не бывало…
…Маша старательно промывала Антипову рану теплой водой. Ее лицо, такое заботливое и серьезное, было совсем близко от Антипова. Он смотрел и глуповато улыбался. Он сидел на кровати, а она стояла перед ним согнувшись, плескала водой.
— Хорошо, что навылет, — озабоченно сказала Маша, не замечая его улыбки. — Повезло…
— В упор стрелял, поэтому навылет. — Антипов все улыбался.
— Больно? — Она взглянула на него. — Чего улыбаетесь? Это просто дикая случайность, что вас не убили…
— Конечно, повезло… — улыбнулся Антипов. — Разве я спорю?
— Больно, да? — переспросила Маша, прикоснувшись мокрым тампоном к ране.
— Ничего… Хорошо… — через силу улыбнулся Антипов.
— Что — хорошо? — Она опять приложила вату, смоченную йодом, к ране.
— Что ты рядом… совсем близко… — Он сморщился.
— Перестаньте, Николай Андреич. — От старания она даже кончик языка высунула. — Взрослый человек, а говорите глупости.
Она забинтовала плечо, завязала аккуратный бантик и сняла с головы красную косынку:
— А из этого мы вам перевязь сделаем. — Она протянула руки, чтобы закинуть ему за шею косынку, и тут он обнял ее здоровой рукой, прижал к себе, стал жадно целовать щеки, шею.
Она не отталкивала его, наоборот, замерла испуганно, а потом тихо прильнула к нему всем телом. Его губы искали ее губы, она слабо отворачивалась, но он все-таки поцеловал ее долгим-долгим поцелуем.