…Тогда хлестал весенний ливень. Она носила годовалого Витьку в детскую поликлинику. Выписывая рецепт, врач, пожилая женщина, сказала:
— Ничего страшного. Перекормили немного. А так малыш крепкий, хороший.
Таня наскоро запеленала его, подхватила на руки. А когда вышла из поликлиники, в растерянности остановилась — хлестал такой ливень, что было страшно ступить на тротуар. Лопались пузыри, приплясывали в лужах сотни дождевых солдатиков. Она прижала к груди сына, расстегнув плащ, закрыла его полой и кинулась под дождь.
Пробежала метров сто до перекрестка. Там нужно было переходить улицу, и Таня, не посмотрев по сторонам, бросилась с тротуара на мостовую. И в следующую секунду раздался истошный визг тормозов.
Таня шарахнулась в сторону, подскользнулась, едва не упала.
— Ты что, дура чертова, жить надоело?! — раздался злой окрик из серой «Волги». Здоровенный, средних лет мужчина выглядывал из открытого окошка: — По твоей милости в тюрьму садиться прикажешь?
— А вы не носитесь сломя голову! — придя в себя от испуга резко ответила Таня. — Не видите, женщина с ребенком!
— Тоже мне, женщина! — усмехнулся мужчина и распахнул дверцу. — Садитесь, женщина!
Таня секунду колебалась. Шумел ливень, лопались на асфальте мутные пузыри, плясали дождевые солдатики.
— Ну, быстрее же! Сиденье намокнет! — прикрикнул мужчина.
Таня улыбнулась и юркнула в машину, прижав к груди сына, словно он мог защитить ее от всех неприятных неожиданностей. Поехали. Шелестели по ветровому стеклу «дворники», разгоняя потоки воды. Мужчина покосился на Таню, взгляд его ощупывал, изучал. Внимательный, тяжеловатый взгляд.
— Студентка? — наконец спросил он.
— Да.
— Мать-одиночка? — Вопросы были бесцеремонными, требовательными.
— Да.
— Ошибки молодости?
— Да.
— Куда вам, товарищ студентка?
Таня замялась с ответом.
— Говорите, говорите. Довезу до дому. У меня куча свободного времени, — так же решительно произнес мужчина.
— Я на Малой Полянке живу.
— Снимаете?
— Да.
— Комнату? Квартиру?
— Что вы, квартиру, — улыбнулась Таня. — Комнату, конечно.
— Сколько еще учиться?
— Слава богу, немного осталось, — вновь доверчиво улыбнулась она. — В этом году диплом защищаю. Работать начну, сразу легче будет, правда?
— Не знаю… — усмехнулся мужчина. — А сейчас разве не работаете?
— Подрабатываю, — смутилась Таня. — Сторожихой… на автобазе. А знаете, удобно. Заниматься можно. Особенно по ночам. И сына с собой брать можно. Сутки отдежурила, двое свободна. Очень удобно.
— Очень… — хмыкнул мужчина.
— Не верите? — глянула на него Таня.
— К сожалению, нет.
— И зря! Очень удобно.
— Как вас зовут?
— Таня…
— А меня Павел.
— А по отчеству?
— Неужели таким старым выгляжу, что отчество требуется?
— Нет, почему же… — вновь смутилась Таня. — Я просто так спросила… Вид у вас такой… начальственный…
— Так я и есть начальник! — улыбнулся мужчина. — А по отчеству Евгеньевич.
— Павел Евгеньевич… — вполголоса проговорила Таня, но он услышал и повторил почему-то грустно:
— Да, Павел Евгеньевич… И кем же вы предполагаете стать в недалеком будущем?
— Геологом. Я на кафедре вечной мерзлоты специализируюсь.
— Вечномерзлотник, значит?
— Да.
— И работать, конечно, на Север поедете?
— А что?
— С маленьким сыном на руках?
— А что?
— Ничего. Суровые вас ждут испытания. — Он усмехнулся.
— Ох, не пугайте. Я уже пуганая.
— Ну-ну… Вот Малая Полянка. Какой дом?
— Сразу за булочной остановите, пожалуйста.
Он остановил машину напротив подъезда, вышел вместе с ней.
— На жилье ваше взглянуть не позволите?
— Зачем?
— Любопытство разбирает.
— Нет, не надо. Спасибо, что подвезли! — Она улыбнулась ему на прощание и скрылась в подъезде. Все так же шумел, клокотал весенний ливень…
…А утром его машина снова стояла у подъезда. Когда Таня выбежала, он предупредительно открыл дверцу, чуть согнулся в полупоклоне.
— Доброе утро, мадемуазель. Прошу вас.
— Что это? Зачем? Не нужно, — растерялась и нахмурилась Таня и хотела пройти мимо, но он решительно взял ее за руку, подвел к машине, приказал:
— Поехали, поехали! Мне сегодня некогда, времени в обрез. Подброшу вас до университета — и привет!
Таня повиновалась…