– А где сейчас Китон? – настороженно спросила Мия.
– Как и я, он выбрал политику. Но маршрут избрал особый. Связи его отца могли протолкнуть его сразу на верхушку, но он предпочел пройти весь путь сам. Еще до окончания школы, он работал в различных государственных учреждениях, постигая азы и записывая все уязвимые места исполнительной власти. К тому времени, когда Китон поднялся наверх, я уже был серьезной фигурой. Он выбрал долгую дорогу, но это себя оправдало. Весь накопленный опыт он направил на улучшение исполнительного аппарата. Его разработки до сих пор с успехом применяются в механизме управления птичьим обществом. Он стал не человеком, а целой эпохой для нашего сообщества. Его книги, учебники, законопроекты изменили птичий мир к лучшему. Но Китон знал, что законодательная власть без исполнительной ничто, поэтому контролировал соблюдение каждой поправки лично. Он вывел на чистую воду многих коррумпированных политиков и искоренил взяточничество в различных областях управления. Такие перемены на пользу обществу, но не на пользу многим политическим деятелям. Китон пережил пять покушений на убийство, и только шестое увенчалось успехом. Его автомобиль взорвался при подъезде к дому. Вилару тогда было двенадцать лет. Он из окна своей комнаты видел, как загорелась машина его отца. Полицейские рассказывали, что мальчишка выбежал из дома и кинулся к пылающей машине. В попытках прорваться к водительскому месту он получил серьезные ожоги. Но, несмотря на это, мальчика с трудом оттащили четыре сотрудников полицейской службы. Поскольку его мать погибла еще при родах, от неожиданной остановки сердца, с того дня Вилар стал сиротой. У меня в отличие от Китона, никогда не было семьи. Всю свою жизнь я посвятил работе. Поэтому после смерти друга, уговаривал Вилара переехать ко мне. Но он унаследовал характер и силу своего отца. Жалость была ему неприятна. Вилар стал закрытым, даже замкнутым, жил один в своем доме и все свободное время посвящал своему физическому и интеллектуальному развитию. Поначалу ему было сложно общаться со мной, но когда боль от утраты отца немного поутихла, общение возобновилось. Он никогда не позволял мне ходатайствовать за себя или как-то помогать. То, что Вилар стал Верховным Хранителем, полностью его заслуга. Я люблю его как сына и часто, глядя на него, вижу Китона, самого незаурядного человека, которого когда-либо знал. Человека, который изменил мою жизнь.