Следствие, благодаря уже упомянутым соседям, установило личности убитых: ими были Оливер и Аманда Роу. У супружеской пары был ребенок — мальчик по имени Спар, но его на месте преступления не оказалось. Предположительно, виновные в двойном убийстве также повинны и в краже ребенка.
Полиция старательно ищет следы, которые могли оставить убийцы, но на данный момент расследование застряло на одном месте. Преступники словно испарились. Старик Орнус, живущий неподалеку от дома, где свершилась бойня, предположил, что винить в этом деле стоит Кошек, с которыми глава семейства когда-то имел дело. Полиция не оставляет попыток найти и наказать виновных, но все мы знаем: если это Кошки — дело гиблое.
Главной задачей сейчас является поиск пропавшего мальчика. Потому если вы увидите его на улице, просим сообщить в ближайший полицейский участок или привести туда ребенка. Ниже приводим приметы: коротко стриженные темно-коричневые волосы, зеленые глаза, нос с горбинкой, острые черты лица, худой, невысокий.
Благодарим каждого, кто примет участие в поисках ребенка и не даст ему умереть на улицах города (если он сейчас там, а не в руках головорезов).
«Голос города»
14 апреля 1803 года
Спар шел по центру улицы, направляясь к приземистому зданию без окон, а за ним, пытаясь не попасться ему на глаза, следовали многочисленные шпионы Паука. Воробей встал перед тяжелой дверью и трижды постучал. Небольшое окошко в ее прочном полотне раскрылось, обнажая два нагло глядящих глаза. Оттуда донеслось:
— Кто такой? Чего надо?
— Думаю, меня уже здесь ждут.
— Не знаю, кто вы такой, чтобы вас тут ждали.
— Как это? Вы и не знаете? Знаете, просто играетесь.
— Мне тут не до игр. Вали отсюда, пока я не вышел!
— Выходите, приятнее общаться не через слои металла.
Окошко захлопнулось, лязгнули засовы. Воробей сделал пару шагов назад. Дверь с тягучим скрипом подалась на него, открывая взору гиганта, который, пригнувшись, вышел из темного портала. Он прикрыл толстую дверь и сложил руки на груди.
— Еще раз спрашиваю: что надо?
— Говорю же, ждут меня.
— Не ждут.
— Тогда я сильно удивлен, но пройти мне все равно надо.
— Брысь, тля, пока не раздавил.
— Ты же Усач? Здоровенный жучище.
— Кто тебе сказал?
— Нетрудно догадаться по твоим размерам.
— Что-то не устраивает? — Гигант хрустнул пальцами.
— Не устраивает, что ты не пускаешь меня внутрь.
— Назовись, а там посмотрим. Или я сейчас тебя так отпинаю, что ты больше ни слова не скажешь.
— Боюсь, слова — не худшее, чего от меня можно ожидать.
— Угрозы? — Усач двинулся на Воробья.
— Сделаешь еще шаг — умрешь. А заодно умрут и все те, кто следил за мной всю дорогу, представляя, как будут докладывать обо мне Пауку.
— Чего? Ты меня убивать собрался? Букашка мелкая!
— Букашка тут ты, если так подумать.
— Ах ты!..
— Знаешь, обычно птицы едят насекомых, а не наоборот. Разве что после смерти вы можете наконец отомстить.
— Какие птицы, мужик?
— Обыкновенные. Ты просил назваться, так вот… Воробей я.
Усач раскрыл рот и уставился на Спара, как на призрака.
— Чего?
— Думаю, пора и Насекомым вмешаться в дела тех, кто побольше.
Гигант дернулся и потянулся рукой к животу. Он нащупал рукоятку ножа, окруженную теплым пятном, все увеличивающимся в размерах.
— Ах ты у… — запнулся он и рухнул на колени.
Полный страха взгляд встретился с пустым взглядом Воробья и не нашел в нем ни капли сочувствия. Ему казалось, что внутри него горит сама кровь. Этот огонь расползался по венам под напором сердца, работающего в ускоренном темпе, а глаза затягивались туманом воспоминаний о совершенных грехах. Сердце взрывалось в груди ружейными выстрелами. Или это и правда звучали выстрелы? Из переулков выбегали их шпионы, одетые в черное. Они падали, а вокруг них разлетались алые брызги крови. Один из них выхватил стилет и, занеся его над головой, побежал к Воробью, спокойно наблюдавшему за кровавой картиной собственного авторства, но на половине пути его голова разорвалась орошая все вокруг бордовым дождем. Горло гиганта стиснулось столь сильно, что воздух не мог проникнуть в легкие, а сердце медленно прекращало свой бег, длившийся почти тридцать лет. Последним, что видел Усач, была холодная улыбка Воробья, от которой мурашки бежали по телу. Спар наблюдал, как повалился наземь Голиаф, видел, как мрут Паучки под натиском хищника, и улыбался. Эта радость была подсказана ему его вечной госпожой — Смертью. Она ликовала, получая в подарок столько жизней, но это был не весь его дар — совсем скоро она получит еще.