— Ты не должен идти к ней, — настаивал Мик, — она только мешает нашему делу. Мы должны совершить правосудие, должны отомстить нашим обидчикам.
— И это сделаю я, а не мы. Меня не спасти, Воробушек, но тебе я не позволю пойти по моим стопам.
— Уже позволил, когда забрал меня из родительского дома.
— Ты не будешь убивать. Я оставлю тебе мир, в котором Смерть не будет руководить людьми.
— Она всегда нами руководит. А я — неотъемлемая ее часть.
— Хватит! — Он повернулся к Мику. — Ты ребенок. Никакой ты не убийца… Я уже сказал, что оставлю тебе мир, где не нужно будет убивать, где люди будут счастливы.
— Люди никогда не будут счастливы. Дай им Рай — они его превратят во второй Ад.
— Ты ошибаешься. Люди хотят жить в спокойствии и достатке.
— Но им всегда будет не хватать чего-то из этого. Они всегда найдут причину убивать, найдут этому оправдание.
— При Леонарде жили счастливо.
— В его стране. Но соседние страны воевали с ним, чтобы это заполучить, тем самым уничтожая спокойствие, которое все так восхваляют.
— Я избавлю город от главной опухоли. Мы сделаем Меворби лучше. Ты не будешь убивать ради выживания.
— Ради выживания — нет.
Спар с болью во взгляде смотрел на мальчика, стоявшего рядом с ним. Он не должен был забирать его и превращать в убийцу, но и оставить одного в родительском доме тоже не мог. В ту ночь был сделан выбор, который привел их в эту точку Пространства и Времени. Мальчика нужно держать подальше от всего этого, пока еще есть возможность повернуть назад. Воробушек, словно услышав мысли Воробья, молча развернулся и ушел.
Спар снова всмотрелся в листочек с адресом Оул. Голубь давно нашел ее, а его Пташки круглосуточно следят за ней. Несколько десятков раз он порывался наведаться к любимой, но что-то внутри его останавливало. Воробушек тоже против их встречи, он считает ее помехой и той, кто всегда мешал Воробью делать свое дело. Удивительно, что мальчик так сильно против нее настроен, учитывая их близкие отношения, сложившиеся с первых дней Мика в Гнезде. Они были семьей, а теперь он видеть ее не хочет и не хочет, чтобы ее видел Спар, безумно влюбленный в нее по сей день. Но Спар ушел, полностью развязав руки Воробью — худшему человеку, которого когда-либо знал город.
Спар бы выслушал ее, он бы постарался спасти всех, но той ночью проснулся уже не он. Яд распространялся в крови, ситуация требовала действий, а не размышлений, Воробей мог только злиться на нее, винить ее в смерти Птиц. Он не может простить Сову, не может понять, ведь понимает только жестокость, только она ему знакома. Совсем недавно он думал, что принял себя настоящим, помирился с самим собой, но все оказалось куда сложнее: он обманывал сам себя, скрывал неугодную часть где-то далеко внутри, а наружу выпускал только то, что хотел видеть. И Оул любила лишь того, кого видела, а не того, кто прятался в глубине души.
Все люди притворяются теми, кем они хотели бы быть, но разве это изменит то, кто ты есть на самом деле? Это самообман, которым довольствуются слабые, которым не хватает сил принять себя настоящими. И Спар был таким. Он боялся себя, отвергал, прятал, пытался забыть, пытался меняться, но Воробей — это его ядро, от ядра нельзя так просто избавиться, его можно лишь изменить, приложив к этому огромные усилия. Пытался он это сделать или лишь делал вид, что пытается? Тот человек в маске сейчас был бы недоволен им, «важны не вопросы, а ответы». Именно ответов у него нет. Феникс, возрожденный из пепла — Воробей, Птицы; Нежданный сын, превзошедший его — Воробушек; Смертельный удар — ночь смерти Птиц, но этот удар должен произойти дважды; Ложный путь — Оул. Но ее больше нет, Мику он не даст стать убийцей, а второй резни не допустит. Ответов мало, но их достаточно. Сейчас уже поздно останавливаться, но и врезаться он не собирался. Воробей проведет город по ущельям и выведет его на мирную поляну.
В церкви Единого Бога зазвонил колокол — пора. Он должен прийти с минуты на минуту — не любит опаздывать. В эту же секунду за спиной Воробья послышались легкие шаги. Они все приближались, а за ними тенью следовал страх, который уже не мог проникнуть в душу Спара. Рядом с ним вырос второй силуэт.
— Человек, — выдохнул в пустоту Спар.
— Птица, — сказал Человек. — Ты звал Человека, Человек пришел.