— Есть дельце.
— Человек любит работать.
— Скажи, насколько ты честен?
— Дело в чести или честности?
— И в том, и в этом.
— Человек честен сам с собой.
Сверкнула сталь, две фигуры на крыше поменяли свое положение и снова замерли. Человек держал в ладони лезвие ножа, а Воробей не отпускал рукоятку.
— Человек убьет тебя, если не объяснишься. Он жалеет тебя, ты ему нравишься.
— Нож отравлен. — Человек дернулся, но Спар его остановил. — Ты не дослушал. Я дам тебе противоядие.
— Зачем тогда ты сделал это с Человеком? — Он взял флакончик из рук Воробья и выпил.
— Я спас тебя от неминуемой смерти, так?
— Так… Человек понял твою задумку! — Он погрозил ему пальцем. — Ты не можешь обмануть Человека.
— Я и не обманываю. Ведь я действительно спас тебя.
— Человек не будет слушать.
— Мне нужно нанести один порез, и ты умрешь.
— Человек заберет тебя с собой.
— Да, мы оба будем мертвы. Либо ты дослушаешь мое предложение.
— Хитрая Птица… — Человек ненадолго задумался. — Так и быть, Человек выслушает.
— Я спас твою жизнь, теперь ты мне должен одну жизнь.
— Верно.
— Я могу забрать твою… — Глаза собеседника расширились, но в них сияло пламя азарта. — Либо ты убьешь того, кого я прикажу, в уплату долга.
— Кого Человек должен убить?
Мик шел по полупустой улице и тихо насвистывал песенку, услышанную в одном из безумных снов, переполнявших его ночи в последнее время. Часто он стал терять само время. Мальчик просыпался, завтракал черствым хлебом с маслом, а потом вдруг оказывался на крыше одного из домов Первого Пояса. Сначала пропадали минуты, а затем стали пропадать часы, даже целые дни. Он не помнил, когда в последний раз видел Воробья, не знал, почему идет по улице и насвистывает эту песню. Воробушек давно намеревался рассказать Спару об этом, но… Дошел ли он хоть раз до Воробья? Мальчик нервно огляделся и побежал к Собору, в котором они теперь жили. Мимо неслись тусклые фасады, под ногами хлюпала смесь нечистот, грязи и снега, изредка мелькали люди; один раз он увидел толпу с табличками, шествующую по мостовой, выкрикивая лозунги; в подворотнях висели многочисленные памфлеты, загораживая собою стены, а на площадях царила разруха. Ему казалось, что кто-то гонится за ним, словно в спину ему дышит сам страх, а Смерть старается ухватиться за ускользающее плечо. Боковым зрением он то и дело замечал высокую фигуру, поглощающую свет, — этот человек был смутно ему знаком. Мальчик его боялся и знал, что на самом деле это не человек. Его стоило бояться. Вóроны разрывали пространство и время острым граем, а эти кривые лоскуты цеплялись за его члены, мешая двигаться. Один ворон слетел с крыши и врезался бы в Мика, не нырни тот вправо. За первой птицей последовали другие. Они пикировали на Воробушка, стараясь помешать ему добраться до спасительного Собора.
Вырвавшись из пространства за поворотом, Мик увидел двери, ожидающие его прибытия. Он бежал из последних сил, прорывался сквозь плотный воздух, окутывающий его, как вода. С трудом направив взгляд на тяжелые двери, мальчик увидел перед ними фигуру в черном плаще. На голову был накинут капюшон, а полы плаща развевались на ветру, словно плавали в жидкости, но под плащом не было ничего — лишь пустота. Незримые руки хватали его, не пуская вперед, а высокая фигура была все ближе и четче.
Тонкие пальцы сделали последнюю попытку спастись, метнувшись к кольцу на двери. Сантиметр за сантиметром они ползли к спасению, пока остальное тело утаскивало во тьму нечто настолько пугающее, что любые чувства просто-напросто отказывались существовать. Ноготь тянул за собой кожу, удерживающую в крепких объятиях мышцы, сухожилия и сосуды, ухватившиеся за кости и органы. Время практически остановилось, ушло, оставив Пространство в одиночестве. Теплая плоть соприкоснулась с холодным металлом.
Воробушек влетел в огромный зал и проскользил несколько метров по начищенному до блеска полу, на котором были изображены солнце и луна. Дверь беззвучно затворилась, а над мальчиком возвышался приземистый старичок в мантии. Он протянул Мику высохшую руку и помог ему подняться.
— Что случилось, мальчик мой?