— Да! — поддерживала толпа.
— Поднимите таблички с нашими требованиями! Двинемся же к Новой площади! Совершим свой «крестовый поход», чтобы освободить себя от гнета тех, кто нас за людей не принимает!
Под дружный рокот Вещатель нырнул в бушующее море людей и скрылся в нем. Волны хлынули по улице, направляясь к площади, о которой сказал мужчина в маске; люди затопили город и дали понять, что вместе они — сила, которую невозможно остановить. Это сладкое ощущение власти манило каждого из них, заставляя еще больше желать восстания. Рэб наслаждался своей важностью, тем, что он является частью чего-то большего. Маленький человек, один из десятков тысяч, но сейчас каждый из них важен, каждый дорог, ведь чем их больше, тем они сильнее. Банды рассыпаются на глазах, Кошки отмалчиваются, а народ встает с колен, чтобы дать сдачи.
Хаос правит городом совместно со Смертью, они глубоко проникли в мысли горожан, они рвутся наружу и требуют действовать. И Рэб верит, что вместе они освободят город от гнета банд. Он кричал заученные слова, подняв кулак, когда несколько человек по краям толпы упали замертво. Началась паника. Под грохот выстрелов люди разбегались кто куда, топтали тех, кого несколько мгновений назад считали братьями. Ламис упал и исчез в толпе, а Рэба унесло течением к одному из домов. Он цеплялся за выступающие элементы фасада, стараясь удержаться на месте, пока бушующая стихия пыталась утащить его с собой. Выстрелы прекратились, но безумию толпы не было конца — люди боялись. Рэб вжался в дверь одного из домов и пытался углядеть Ламиса среди убегающих.
В кровавой каше лежали тела — многих из них затоптали в давке. Мужчина настороженно отлип от двери и бросился к мертвецам в поисках своего друга. Осмотрев несколько тел, Рэб перевернул на спину изуродованного мужчину: череп был проломлен, а правая часть лица вдавлена внутрь. В этом последствии хаоса он узнал своего друга. Что же он скажет его семье?
Подняв на руки то, что было его товарищем, Рэб сделал три неверных шага и повалился в красную кашу, слыша в ушах затихающий взрыв пороха в мушкете и ощущая резкую боль между лопатками.
Голубь закинул мушкет на плечо и подмигнул Воробью. Завтра в газетах напишут, что Кошки расстреляли бунтовщиков. Это подзадорит горожан и уверит их в том, кого им стоит слушать. Меворби почти готов к финальному па этого танца свободы… Танца Смерти…
Глава 16. Лес
Сегодня ночью был убит в собственном доме Маркус Эгпайс. Соседи были встревожены криками, доносящимися из дома Эгпайсов, и послали за полицейскими. Когда их сын вернулся с отрядом хранителей правопорядка, Маркус Эгпайс был уже мертв, а его сын, Остер Эгпайс бежал из дома. Жена покойного, Оливия Эгпайс, и их дочь, Мари Эгпайс, прятались в одной из комнат. Полиция нашла их в объятиях друг друга. Обе плакали. Против Остера показаний они не дали, но полицейские практически уверены, что убийцей главы семейства является именно он.
В данный момент ведется следствие, а Оливер Эгпайс находится в розыске. Ниже приведен портрет подозреваемого, составленный нашим художником по описаниям соседей.
Если вы увидите этого человека на улицах Меворби, сообщите в ближайшее отделение полиции.
«Криминальный Меворби»
11 июля 1798 года
Мальчик брел по хрупкой поверхности справедливости. При каждом шаге от стопы разрастались витиеватые узоры трещин, распространяя звук, напоминающий хруст снега под ботинком. Сквозь мутную поверхность просматривалось что-то темно-серое с вкраплениями черного, это нечто пугало и смешило одновременно, оно вызывало презрение и сочувствие. Мучимый этими чувствами, он шел дальше, являясь причиной появления новых трещин. Здесь постоянно слышались отголоски далекого разговора на неизвестном ребенку языке. Он не мог знать, кто говорит и зачем, мог только гадать, создавать вопросы и оставаться в неведении. Гулкое эхо тишины разрасталось вокруг после каждого шага, а даже самый тихий звук разрезал пространство на мелкие кусочки.
Неожиданно справедливость разлетелась на нежные хлопья, а мальчик полетел вниз. Навстречу ему стремилась глупость. Она тянула свои склизкие тентакли и жаждала захватить эту молодую душу в свои зловонные объятия. Она требовала похвалы. Он не хотел к ней, брыкался и старался взбираться по воздуху, как по лестнице, состоящей из воды. Нечем было дышать, мальчик опустил взгляд на глупость и увидел, что та сжимает его шею и грудь своими щупальцами. Пути назад не было, она тащила его к себе. Выбраться невозможно…