В руке появилось что-то твердое — его нож, внешне напоминающий перо. Мальчик взмахнул им, и влажные отростки отлетели в стороны, мерзко извиваясь и словно крича что-то на своем склизком языке, которого у них, естественно, не было. Нож начал расти и превратился в рапиру, которая без усилий кромсала желеобразную плоть глупости. Он атаковал, она кричала и молила о пощаде, но холодный клинок не знал жалости, проникал так глубоко, как только мог проникнуть, делал ей больно только ради того, чтобы причинить боль.
И тут его что-то дернуло, а с глаз упала пелена. Перед ним лежал труп, но это была уже не глупость… Перед мальчиком лежало остывающее тело счастья…
Он побежал. Бежал так быстро, как только мог, спотыкался, падал и вставал, он прорывался сквозь вязкий воздух, лишь бы оказаться подальше от того, что он сотворил. Вина оседлала его и давила к тому, что казалось полом, она кричала ему в уши, перечисляя все его грехи, она корила его за то, что он сделал и чего не сделал. Мальчик метался из стороны в сторону, он кричал и злился, пытался достать вину рапирой, но все попытки были тщетны. Упав на колени, ребенок заплакал. Белое Ничего осыпалось, оторвавшиеся куски пространства падали вверх, оголяя черноту. Тьма смотрела на него, пела и манила. Он протянул к ней руку, и она почти схватила его, но вдруг что-то ей помешало. Незримая аура окружала ребенка и не давала тьме проникнуть в него.
Тут он увидел ее. Смерть стояла перед ним и тянула бледную руку, предлагая ему утешение и свободу от чувств, но и она не могла дотронуться до него, словно он сам не хотел отдавать себя ей, выбирал Жизнь. Пронзительный взгляд ее неживых глаз морозил душу, но он не принадлежал ей. Мальчик моргнул — Смерти уже не было, лишь где-то недалеко стоял высокий мужчина в черном. Его поношенный плащ развевался на несуществующем ветру, а капюшон скрывал от ребенка лицо неизвестного. Были видны лишь ножны цвета тьмы, выглядывающие из-под плаща.
По телу мальчика разбегались мурашки, а холод проник в саму кровь, которая разносила его по всему телу. Из ниоткуда раздался острый грай, вóроны закружились высоко в пространстве, а один из них стоял перед ребенком и неотрывно глядел на него своими пустыми глазами. Тут мальчик понял: Он идет…
Мик подскочил на лавке и уронил со стола книги; старик, улыбаясь, смотрел на мальчика.
— Вы не разбудили, — сказал Воробушек, собирая с пола книги.
— Решил, тебе не помешает поспать, — с той же улыбкой сказал старик и вернулся к чтению.
— Нашли что-то?
— Не совсем. Есть несколько записей о подобных случаях, но они очень неподробно описаны.
— А вы пытались найти биографии этих «странных» людей?
— Они все были заурядными людьми, о таких биографий не пишут.
— Каким годом датировано первое упоминание?
— Не считая неточных историй, предположительно появившихся три тысячелетия назад, седьмым веком до нашей эры. Один греческий врач записал вот что: «Пациент жалуется на то, что боги воруют у него время и творят с его телом все, что их воле будет угодно». На этом все и заканчивается.
— Был ли в это время какой-нибудь знаменитый воин?
— Да, Танатос.
— Интересное имечко. И что о нем известно?
— Я не помню деталей, это надо почитать его биографию, но пишут, что он любил войну и всегда шел в бой первым. Он убивал и смеялся, пугая этим противников. Они боялись его и бежали от него.
— Когда он умер?
— В один день он просто исчез. Никто не может сказать, что с ним стало.
— Вот мы и нашли.
— Что нашли?
— Вы не видите связь?
— Не сказал бы.
— Мне предсказано быть Пальцем Смерти, и он, я уверен, тоже им был. Я уверен, что именно у него пропадало время. Нужно проверить остальных.
— Записывай, чьи биографии нам могут понадобиться. — Мик взял в руку перо и стал писать.
Воробей постучал в дверь, но никто не отозвался. Он постучал во второй раз, в третий раз, но та все еще оставалась закрытой. Из темной улочки выскользнул молодой парень с сизой тканевой маской на лице. Он сел перед дверью на одно колено, открыл небольшую коробочку и достал оттуда отмычку. Несколько секунд покопошившись в замке, он встал с колена и скрылся в тени домов. Спар открыл дверь и вошел внутрь.