— Боже мой… — прошептала Сова.
— Работа нам предстоит тяжелая, — сказал, вздохнув, Козодой, — но мы справимся.
— Я звал Смерть, сэр… Воробей. И она пришла. — Глаза Воробья сузились.
— Смерть, говоришь?
— Она ждала.
— Ждала убийство?
— Да.
— Хорошо… — Воробей задумался. — Поправляйся, Воробушек, а мне нужно сообщить всем о результатах нашей встречи с Лесом.
— Когда мне можно будет вернуться к занятиям? — с надеждой в голосе спросил Мик. Воробей глянул на Скопу.
— Уже сегодня вечером он переночует в общей спальне, — начала она, — но сейчас ему нужен отдых и покой.
Козодой вышел первым, Сова медлила в дверях. Воробей уже повернулся и двинулся к ней, когда Мик подозвал его.
— Воробей, — шептал Воробушек ему на ухо, — мы правда убьем их? Ты обещаешь?
— Да, — так же тихо отвечал Воробей, — мы убьем их всех, Воробушек.
Он выпрямился над кроватью мальчика и медленно пошел к выходу, где его ждала Сова. Она вышла за ним, прикрыв дверь.
— Кошки знают, — угрюмо пробубнил Воробей.
— Что? — взволновалась Сова. — Что они знают?
— Знают о договоре с Лесом. Знают, я в этом уверен, о мальчике. Они знают многое, Оул.
— Но ты знаешь об этом всем, значит, знаешь больше.
— Слишком много «знаешь» в этом уравнении. Это сложно… сложно держать себя и поддерживать Птиц. Мне помогают, но все они разбегутся, если я не буду их держать вместе, а по отдельности их всех перебьют. Это только облегчит Кошкам охоту.
— Ты думаешь, все Птицы разлетятся, если ты не будешь им препятствовать?
— Ты забываешь, что всех их мы нашли на улицах. Все они пытались действовать по-своему. По-детски, если сравнивать с противником. Кошки могли их пережевать, как новорожденных птенцов, но они были столь беспомощны, что Лев просто не обращал на них внимание. Вместе мы хоть чего-то стоим, Оул, но это «вместе» держится нашей пятеркой и несколькими отдельными личностями вроде тебя. Сколько было ссор на почве наших планов, сколько раз нам приходилось спасать их от бездумной прямой атаки. — Он замолк на какое-то время. — Я переживаю за наше общее дело, за каждого отдельного человека, за себя и за нас, Оул. Я не могу вечно быть наседкой, но и не могу перестать… Помоги мне, Оул. Я устал.
— Тебе нужно отдохнуть, Спар. Ты сильно устаешь в последнее время, все это выматывает.
— Сначала нужно отчитаться, — тихо вымолвил он и направился в зал собраний.
Гул толпы еще бился о стенки черепа, когда Воробей завалился на кровать. Трехдневное отсутствие сна скверно сказывалось на его физическом и ментальном здоровье. Глаза сами смыкались, но он не давал им полностью лишить мозг света. В голове сливались слова и изображения, образовывая причудливые картины: птицы кружат над мертвым котом; три кошки пытаются достать птиц, летающих в небе; сова пикирует на мышь.
Воробей слышал звук поворота дверной ручки, звуки, с которым дверь открылась и закрылась, щелчок замка, мягкие шаги по деревянному полу. Над лицом нависла тень, смотревшая в его полузакрытые глаза. Она приблизилась, на щеке чувствовалось ее теплое дыхание. Мягкие губы прильнули к его губам, сковали их в своеобразных объятиях. Внезапно поцелуй прервался, дыхание пропало, а тень отдалилась.
— Потрудился бы хоть оружие снять, — с улыбкой проворковала Сова.
Он почувствовал, как ее мягкие руки блуждают по его телу. Она сняла ремни с ножами, стянула сапоги и перчатки.
— Повернись, — ласково приказала девушка, отстегнув плащ.
Сложив его и убрав на место, Сова повернула Воробья обратно на спину и расстегнула поясной ремень, штаны и кожаную куртку. В следующий миг он осознал себя сидящим на кровати без штанов, пока она снимала с него рубаху.
— Каждый раз дрожь по всему телу, когда их вижу, — говорила Сова, ведя пальцем по страшного вида шраму на его спине. Он весь покрылся гусиной кожей. Она уложила его на подушки и укрыла одеялом.
В следующий раз открыв глаза, Воробей смотрел на ее голую спину. Сова сбросила штаны и, сложив, положила на его рабочий стол.
— А как же занятия? — Сонно спросил он.
— Дурачок, — она улыбнулась ему, — все уже давно отправились спать.