Когда наконец явился последний, она села во главе стола и окинула взглядом все семнадцать лиц, пристально глядящих на нее. Снова поправив волосы, она обратилась к девушке с разноцветными сережками:
— Есть какие-то новости по поводу взрыва?
— Только последствия, — отвечала девушка. — Никаких следов найдено не было.
— А что газеты?
— Газеты напечатаны, но их никто не покупает, по городу разошлась информация, что взрыв устроили Кошки, решившие отвлечь горожан от «настоящей» проблемы.
— Но при этом пострадавшие Пояса были полностью эвакуированы, — добавил молодой парень, — что-то тут нечисто.
— Согласна, — девушка кивнула, — кто-то играет в нашу игру и выигрывает. Никто в городе не верит тому, что мы распространяем, все они драться готовы с теми, кто не выступает против Кошек.
— И что говорят в городе? — спросила Пенелопа.
— Что Кошки повинны во многих преступлениях против жителей Меворби, в распространении дезинформации и в преднамеренном обмане мирного населения. Народным судом приговаривают вас к смертной казни.
— Так и говорят?
— Слово в слово, — сказал мужчина и выхватил нож.
Двое из семнадцати смотрели на все потерянными взглядами — им сразу же перерезали горла. Все остальные окружили Пенелопу, выставляя вперед ножи. Девушка вжалась в стену и плакала, понимая, что живой она отсюда не выйдет. Она может лишь позвать охрану, сторожащую у каждой двери, но ее сразу же убьют, не дав охранникам даже шелохнуться. Выхода не было. Пантера упала на колени и стала молить о пощаде, но не видела никакого сострадания в глазах этих людей. Кто-то схватил ее за руки и рывком поднял на ноги, а женщина с шрамом на лбу приставила к ее лицу нож и начала свою работу. Она уродовала ее несколько минут, а потом отступила, чтобы полюбоваться результатом. Лицо ее озарила кривая ухмылка, нож врезался чуть ниже живота и провернулся, высвобождая кровь, таящуюся в теле Пенелопы. Слыша ее крики, в комнату ломилась охрана, но дверь открыть им не удавалось, тем временем другие ножи кромсали ее тело. Одежду скрывали, резали голое тело, отрезали небольшие кусочки, смеялись и били девушку, оставляя расплывчатые синяки. Последнее, что она чувствовала в своей жизни — это отвращение к этим людям. Боль ушла на задний план, глаза заливала кровь, но она чувствовала эти мерзкие прикосновения к ее телу, желала смерти этим людям.
Она слышала другие крики, слышала грохот. Дверь отворилась, и кто-то сказал:
— Вы что тут творите? Ее нужно было просто убить. Воробей вам за это спасибо не скажет.
Тот, кто сказал это, подошел к ней, и она почувствовала, как острое лезвие скользнуло по ее шее. Пантере дали упасть на пол.
— Спасибо, — хотела сказать она, но лишь прокряхтела что-то невнятное.
Шаги удалились, оставив ее наедине с последними мгновениями жизни. Воробей… Вот кто все это устроил. А ведь они, Кошки, наивно считали его мертвым и не верили слухам, которые ходили в Меворби. Теперь она знает то, чего не знают многие, это заставило ее улыбнуться безгубым ртом. Время для нее остановилось, превратилось в сплошное полотно, но ее самой на нем уже не было.
Джеймс Грумс откашлялся, провел рукой по густой бороде и снова посмотрел на людей, сидящих перед ним. Оба мужчины явно нервничали: один не знал, куда деть руки, поэтому постоянно менял их положение, а второй дергал ногой и отводил взгляд к окну, каждый раз надеясь увидеть там нечто новое. Ягуар пытался придумать, где взять деньги на восстановление города, который прямо сейчас полыхал диким пламенем. Эти двое только что сообщили ему о том, что семь из восьми хранилищ банка ограблены неизвестными людьми, которые их даже не взламывали, а просто открыли. В их системе были мыши, которых они не смогли уничтожить, а теперь почти все деньги исчезли. Нетронутым осталось только главное хранилище банка, в котором содержится сорок процентов всех денег города, но эти деньги желательно оставить в хранилище, чтобы банк не рухнул в первый же день после окончания беспорядков, когда люди придут снимать деньги со счетов. Один из этих идиотов вдруг пристально уставился на Джеймса.