Перед выходом Тигра окружила личная охрана. Выйдя на улицу, он всмотрелся в грязь вокруг и сплюнул. Они шли слишком медленно. В нем вскипала ярость, вызванная волнением. Еще два перекрестка… Совсем скоро они выйдут к ожидающему их экипажу. Шаги гремели, соприкасаясь с мостовой, создавали слишком много шума, который мог привлечь к ним нежелательное внимание. Его охранники боязливо оглядывались назад и высматривали кого-то на крышах, постоянно проверяя оружие. Сам Тайгон все время держал руку на одном из пистолетов, предвосхищая нападение.
Перед ними показался экипаж, в который они поспешно поместились и поехали на площадь. Цокот копыт успокаивал, навевая сон, которого ему так не хватало в последнее время. Веки медленно смыкались, постепенно перемещая его из реального мира в мир грез. Ему снилась его молодость, борьба за власть в городе и беззаконие, которое он когда-то творил. В то время он никогда не бывал трезв, любой день начинал, продолжал и заканчивал с женщиной — часто разной, — иногда убивал ради забавы, а когда завязывалась потасовка — первым пускал кровь. Спустя столько лет он мог бы сказать себе, что впустую потратил эти годы, но не стал, ведь вся та жизнь привела его к этому моменту. Не будь всего этого, Тайгон сейчас прятался бы от холода в кучке тряпья, согревая себя затухающими надеждами на будущее. А сейчас он управляет полицией, многого добился и не считает уплаченную цену высокой.
Во сне он был с Луизой, его возлюбленной, которую сам же свел в могилу. Тигр не хотел меняться ради нее, за что отдал самое дорогое, что имел — свою любовь. Она ушла ночью, после громкой ссоры по поводу его измен, которые он и не старался скрывать. Когда понял, что натворил, он выбежал за ней, но найти ее было почти невозможно. Тайгон искал всю ночь и отыскал девушку только под утро: уже охладевшее тело по очереди пользовали бездомные, вскоре ушедшие за ней в потусторонний мир. Он плакал над ней несколько часов, проливая на ее бледное личико слезы и кровь мертвых обидчиков, но вернуть Луизу было невозможно. С тех пор он отказался от всего, чем медленно себя убивал, и взял себя в руки. Тигр возглавил управление прямыми столкновениями банд, благодаря чему Кошки выиграли большую часть из них.
И вот сейчас он держит ее в объятиях, их кожа соприкасается и сливается в одно целое. Он гладит любимые волосы, целует сладкие губы, лебединую шейку и хрупкие ключицы, смотрит в ее глаза, напоминающие два бушующих океана, в глубине которых расцветают бутоны звезд. Она любит его, он знает это. Горькие слезы чертят тропинки на щеках. Тигр пользовался ее любовью, думая, что сам не способен любить. Он изменял, искал удовольствие в бутылке и наркотиках, но не мог понять, что настоящее счастье ждет его дома до самого утра. Именно ее он не бил, в отличие от других женщин, не понимая, почему не может этого сделать. Рядом с Луизой что-то в нем разгоралось, а он считал это эффектом прошедшей ночи. Больше не увидеть ему ту сахарную улыбку надежды, что все наладится. Никогда не почувствовать ее рядом с собой…
Он неожиданно понял, что она ужасно холодна. Страх мерзкими пальцами схватил его за сердце, вселяя в него мороз. Тайгон пытался согреть любимую, но понял, что она уже не дышит, а тело ее покрыто черными синяками, нарушающими ту бледную красоту, с которой мог сравниться только цветочек подснежника, вырвавшийся из снежного плена. Рыдания сотрясали его грудь, крик безумной боли рвался наружу, но что-то мешало ему освободиться. Тигр нежно поднес к ее телу руку, но та прошла насквозь. Как он ни пытался, у него не получалось снова ощутить ее. Постепенно приходило осознание тщетности этих попыток. Луизу уже не вернуть…
Из сна его вырвал резкий толчок. Тайгон схватился за пистолеты, готовясь стрелять. Один охранник выглянул в небольшое окошко и шепотом сообщил ему:
— Там толпа. Что-то…
Как вдруг раздался зычный голос:
— Тайгон Рейгонс, Тигр! ты обвиняешься в тяжелейших преступлениях против города и его жителей, на перечисление которых уйдет немало времени! Ты знаешь их сам и понимаешь, что виноват во всем, что сотворил за свою длинную жизнь! Посему народный суд приговаривает тебя к смертной казни!
— Трогай! — крикнул Тигр кучеру, которого уже и след простыл.
В ту же секунду прогремело несколько десятков выстрелов. Пули прошивали укрепленные стенки экипажа и забирали жизни тех, кто находился внутри. Громом гремели новые выстрелы, молнией проникали они внутрь кареты и в тело Тайгона, уже лишившегося жизни и отправившегося к своей возлюбленной.