Сама Мадлен иногда отлучалась от мужа, чтобы получить то, чего ей не хватало, но чаще всего это «что-то» приходило само. Заменой мужу был Кот, готовый прийти тогда, когда она скажет. Если невозможно было встретиться в особняке — ее заводило осознание того, что муж спит в соседней комнате, — то она позволяла Коту выбрать время и место встречи. Крейтон ей нравился. Возможно, она даже его любила, но сомневалась, что он может любить кого-то или что-то, кроме своего дела. Во взаимности чувств ее уверяло как раз то, что Кот вообще проводит с ней эти встречи, ведь она не знала ни одну женщину, у которой получилось бы добиться от него чего-то подобного.
К ним подошел помощник Дариуса и что-то пробормотал ее мужу, на что тот рассмеялся и громко ответил:
— Они ждут меня, дорогая! Пора выходить!
Он взял ее под руку, перед ними отворили двери на балкон, и они увидели, что вся площадь заполнена людьми, дружно что-то скандирующими. На самой площади не хватало места, люди стояли даже на улицах, напоминая Мадлен щупальца спрута, не оставляя даже сантиметра свободного места. А они сейчас в пасти этого чудовища… Везде, даже на крышах, стояли полицейские, следящие за порядком, а рядом с Мадлен и ее мужем толпилась личная охрана. Люди явно не были рады президенту — внизу кипел гнев, и готов был вырваться из цепей хаос.
— Тишина! — скомандовали люди по краям толпы, и та затихла.
— Приветствую вас, граждане! Все мы — жители Меворби, потому должны держаться вместе! Сегодня я вышел к вам, чтобы… — Дариус закашлялся. — Я вышел, чт… — Кашель клокотал в горле, не давая сказать ни слова.
Гни согнулся в новом приступе кашля, а на на плитку балкона брызнула кровь. Мадлен обеспокоенно кинулась к мужу, но ее охрана перекрыла ей путь, не давая пройти к мужу. В толпе поднялось волнение. Сквозь мешанину голосов пробился один, выделяющийся особой звучностью. Он звенел над гомоном, словно звон дюжины колокольчиков.
— Братья и сестры! — говорил кто-то. — Все мы собрались тут, чтобы услышать слова нашего президента, но его жизнь беспощадно прервалась! А прервали ее, очевидно, Кошки, против которых мы и начали свою борьбу!
Толпа в ужасе всколыхнулась.
— И один член Кошек находится прямо здесь! Это никто иной, как Мадлен Гни! Она отравила своего мужа, чтобы захватить власть для Кошек!
Мадлен испуганно озиралась и заметила, что стрелки на крышах натянули на лица сизые тканевые маски. Охрана пыталась увести Кошку с балкона, но двери кто-то запер изнутри, а в воздухе загремели выстрелы. Пронзительный крик вырвался из прекрасных уст, разрезав холодный воздух, все охранники лежали у ее ног, кровь каплями покрывала тело женщины и великолепное платье, толпа позади гневно кричала оскорбления в ее адрес. Девушка села и обняла колени, слезы окропили нежное лицо. Она слушала, что ей кричали, выслушивала, как они ее называли, с кем сравнивали и что грозились с ней сделать. Паника заполнила душу Мадлен, она не могла осознать происходящее и надеялась, что это просто кошмарный сон. Кто-то же должен ей помочь!
Двери распахнулись перед ней, выпуская на балкон Голубя. Тот присел перед ней на одно колено и сказал:
— Посмотри на меня, бедняжка. — Она подняла на него заплаканные глаза. — Не стоит плакать, все закончилось. Всем бедам скоро придет конец, мир снова встанет на ноги, просто сначала ему нужно было упасть. — В глубине ее космообразных зрачков мелькнула искорка облегчения. — Воробей сделал то, что нужно было сделать.
Страх затоптал последний росток надежды и сдавил ее сердце и душу ледяными пальцами, кожа в одно мгновение покрылась мурашками, а слезы с новой силой устремились наружу. Она не могла произнести ни звука, лишь молча отползала от Голубя. Он встал, приблизился к ней и протянул маленькую капсулу.