Раскрыв дверь, Дакин выбрался во двор-колодец и побежал вдоль таких же дверей, колотя в каждую. Аполлоний вырвался наружу и двинулся наперерез жертве, вокруг которой образовывалась защитная сфера из теневых рук. Они принимали на себя смертоносные удары противника и тщились наносить ответные. Один из леденящих душу серпов пробрался за теневую защиту и вгрызся в плечо Дакина — раздался крик боли, а темная сфера взорвалась, отбросив черноволосого мужчину на несколько метров.
Металлическая маска отражала скромный свет луны, на пару минут выбежавшей из-за облаков, ее хозяин осел на землю. По ткани расползалось темное пятно — жизнь убегала прочь. Аполлоний вернул серпы на место и потянулся к земле, из которой начал расти, словно смелый росток, пробившийся сквозь камни мостовой, его меч. Рукоять легко легла ему в руку, он взмахнул своим оружием, несущим смерть, и направился к сопернику, который, казалось, уже смирился со своей судьбой. Дакин поднял взгляд на Аполлония, медленно приближающегося к нему. Сил больше не осталось, Губитель был слишком силен, Смерть сегодня получит то, за чем пришла.
— Давай… — бесцветный хрип вырвался из его горла.
Вдруг одна из дверей распахнулась, и на улицу вышли два мужчины с топорами в руках. Они проводили глазами стаю воронов, устремившуюся к ночному небу, а потом заметили его: он неподвижно лежал на земле, ткань, скрывавшая его тело, пропитывалась кровью, а вокруг мертвеца расползалось бесформенное темное пятно. Во всей этой картине чувствовалось странное спокойствие и умиротворение, лишь в его сливовых глазах читался безумный страх перед Смертью.
Конец