— Ну что, Воробушек, как живется нашей главной звезде? — спросила Сойка.
— Не очень, если честно, — ответил Мик. — Многовато внимания привлекаю.
— Видела, как на тебя смотрят все мальчишки — мы все бы отдали, чтобы быть на твоем месте.
— Глупцы.
— Тут ты прав. А наши девочки? Так и шепчутся о тебе. — Мик приподнял бровь. — Да, шепчутся. Кто-то, конечно, побаивается, но многие хотят тебя заполучить.
— Спасибо за предупреждение, но я не чья-то вещь, чтобы меня получать. — Сойка засмеялась.
— Ты еще совсем малыш, иначе я бы научила тебя многим интересным вещам. К тому же, я еще и не Сорока.
— Сойка, он еще ребенок, — вставила Пустельга.
— Ты чего, он же уже совсем взросленький. — Она протянула руку, чтобы потрепать его волосы, но Мик быстрым и мягким движением отвел ее руку в сторону, шагнул к ней и приставил нож к животу.
— Ты права, Сойка, я уже не ребенок. — Внутренний огонь медленно угасал. Воробушек отошел и убрал нож. Пустельга засмеялась, а с ней начали смеяться Канарейка и Синица. Сойка подхватила смех.
— Умница, Воробушек, — смеялась она, — всем девчонкам так и отвечай, если что попросят. Хотя лучше бы ты другой ножичек доставал.
— Сойка, — с укором сказала Пустельга, позади Синица о чем-то шепталась с Канарейкой.
— Ну что, Пусечка?
— Я же просила не называть меня так.
— И что ты мне за это сделаешь? Может, накажешь? — Она провела пальцем по ее щеке.
Мик ушел от девушек и направился в зал Козодоя. Он постучал в дверь и вошел. Внутри было пусто, один Козодой боролся с воздухом.
— Какими судьбами, Мик? — спросил он.
— Хочу подраться.
— Для этого обязательно махать мечом?
— Не могу же я начать драку с кем-то из Птенцов.
— Верно мыслишь, мальчик. Правильно сделал, что пришел. Бери рапиру.
Мик достал футляр, откинул крышку и со свистом вдохнул воздух.
— Это… Это мне? — неуверенно вопрошал он.
— Она твоя, поэтому мы решили заменить оленя на воробья.
Воробушек рассматривал новое навершие, на котором теперь был изображен воробей. «Моя рапира», — эти слова медом окутывали его душу. У него есть свой меч. Не типовой, который выдают многим, а личный меч. Личная рапира.
— Как ее назовешь?
Как он ее назовет? Клюв? Забавное название, но оно не достойно ее. Укол? Победа? А может…
— Я назову ее: «Месть». — Он помолчал
— Холодная, — продолжал мальчик, — гладкая и сладкая. Проворная и опасная… Как я.
— Хорошо. А теперь бери «Месть» и защищайся.
— Сегодня я буду атаковать. — Козодой улыбнулся этим его словам.
Мик напал. Он колол и рубил, обманывал и уворачивался, их рапиры слились в металлическом танце, известном немногим — в танце Смерти. Звонкие звуки заполнили зал. Как гром за молнией, защита следовала за атакой, Мик крутился вокруг противника, нанося быстрые удары, но Козодой стабильно их отводил. Один укол распорол штанину учителя и начал короткую паузу. Они секунду смотрели друг на друга, а потом начал атаковать Козодой. Его рапира была учебной, оставляя на теле Мика лишь синяки да ссадины. Воробушек успевал только отбиваться. Уже через пару минут они замедлили темп.
— Расскажи мне о себе, Козодой, — произнес вдруг Мик.
— Что тебе рассказать, мальчик?