— Мы наемники, ежедневно рискующие своей жизнью, — улыбнулся он.
— А ты подвергаешь себя дополнительной опасности. Тебе нужно спать, Спар. Поспи, а завтра поговорим.
— Но еще рано…
— Спи, — настаивала Оул.
— Я так тебя люблю, моя Совушка.
— А я тебя… — Оул поцеловала его в лоб и крепко обняла.
Рука Спара накрыла ее. Вскоре он уснул беспокойным сном. Она прикрыла глаза и нырнула во тьму, греясь в его объятиях. Еще недолго она думала о Кошках, но зачем нужны Кошки, когда есть Спар. Ее Спар. Оул с ним могла летать, была свободна и сильна. Летала над городом на пепельно-серых крыльях, вдыхала запахи свежей выпечки, гнилых продуктов, навоза, грязи, пыли и алкоголя. Следила за судьбами людей-муравьев, ползающих где-то внизу. Рядом летел Спар. Он то взлетал высоко-высоко, то опускался очень низко, кружился и метался, но всегда оставался рядом с ней. Над Меворби опустилась ночь, а они все продолжали лететь вперед. Увидев внизу кольцо кошек, Оул напала на Спара, повредила его крыло, и он камнем устремился к земле, в центр кольца, образованного кошками. Она видела, как он упал, и над ним сомкнулись разношерстные головы. Слышала, как он звал на помощь, пока кошки терзали его плоть.
Оул в страхе раскрыла глаза и увидела перед собой спящего возлюбленного. Она припала к нему губами и прижалась так сильно, как могла. Девушка больше не хотела его отпускать — никогда и никуда, — ведь он мог не вернуться. Глаза снова закрылись. Сон в который раз захватил ее в свою ловушку.
Оул проснулась первой; Спар что-то бормотал во сне и крепко держал ее в объятиях. Девушка убрала с его лба упавшую прядь, провела рукой по щетинистой щеке и чмокнул любимого в губы. На нее смотрели его зеленые глаза — в них она видела луга, леса и болото, которое ее затягивало, но она и не сопротивлялась. Он же видел в ней свой мир, не ограниченный привычными рамками. Убрать Кошек из его жизни — останется только она… и Воробушек. Его напоминание об ошибке. Нет, уже о нескольких ошибках. Нужно поговорить с ним, ему сейчас тяжело.
Спар поцеловал Оул в подбородок и медленно сел на кровати. Он заметил, что его любимая спала в одежде, а затем взглянул на настенные часы. Они проспали завтрак. Одевшись в легкую одежду, которую носил в Гнезде, Спар чмокнул Оул в макушку и вышел из комнаты. По пути к спальне мальчиков Воробей улавливал косые взгляды Птиц и Птенцов, но стоило ему поймать чей-то взгляд — глаза человека устремлялись куда угодно, но не на него. В спальне Воробушка не оказалось. Зимородок сказал, что мальчик не ночевал с ними. Тревога начала нарастать внутри грудной клетки. Обыскав все Гнездо, Спар явился на обед, где едва притронулся к еде, а на вопросы Стервятника, Филина, Ворона и Козодоя отвечал скудно.
«Где-то сейчас Воробушек? — размышлял Воробей. — Все это может означать лишь одно — мальчик сбежал». Никто не видел его после вчерашнего ужина — сбежал он именно в это время. Куда мог пойти девятилетний мальчик? В детский дом он податься не мог, — не знает, где тот находится. Да и с чего бы туда? Выходит, он скитался по городу всю ночь, а ночью в городе даже Воробью бывало не по себе. У выхода из Гнезда Спар нашел свою маску, ставшую когда-то его вторым лицом. От кого он под ней скрывается? Кого боится? Кот, которого видел Воробушек, скрывается только ночью на заданиях, но не днем. Так чего Спар боится? «Я, — понял он, — боюсь самого себя и прячу все пороки за маской Воробья. Перекладываю ответственность на выдуманное “я”, надеясь, что оно само ответит за грехи. Я прячусь от самого себя, боюсь сам себя, обманываю… Воробей — не кто-то другой, он — часть меня. Та часть, которую я так хочу скрыть даже от самого себя, фантомно обеляя “Спара” и очерняя “Воробья”».
Он вышел на улицу в полном обмундировании: плащ развевался на ветру, напоминая крылья; неприкрытые волосы трепала незримая рука ветра. Спар направился на улицу, где недавно видел странную вывеску и человека в тканях и маске. Улицы были немноголюдны, в переулках играли дети, попрошайки тянули руки к Воробью. Они напоминали высохшие вязы, лет сто назад умерщвленные неведомым роком. Сегодня их особенно много, а на самих улицах подозрительно пусто. Заскочив в переулок, Спар напугал детей, и те бросились врассыпную. Он поймал одного за воротник и тихо спросил:
— Почему людей так мало, мальчик?
— Так ночью велели сегодня не выходить никуда.