Вот один из них уже зашел в комнату, за ним второй, третий, четвертый… Не самый плохой конец. Он боролся за свою цель, нашел любимую женщину, воспитал множество Птенцов и потерпел поражение с Воробушком. Нет. Не поражение. Они бы преодолели этот этап вместе, выживи он, но вот уже дуло смотрит ему в глаза.
— Назовись, — говорит этот напыщенный индюк.
Воробей хрипло засмеялся.
— Что смешного? — негодовал этот дурак.
Они не знают его. До чего же забавно: они не знают, кто перед ними. Он же всегда носил эту чертову маску, но стоило ее снять — Смерть пришла его забрать. Перед ними тот, кто заставил их попотеть, а они не знают его имени…
В глазах вспыхнуло, левую половину лица жгло. Он ударил его по лицу. Почему же не стреляет? Чего медлит?
— Назовись! — «Как громко кричит, аж голова раскалывается».
Еще один удар. Кажется, что-то хрустнуло в носу. Воробей поднял голову и впился взглядом в глаза мужчины. В них отразилось то, что еще утром было лицом Спара: нос сломан, лицо в крови, она же капает с подбородка; и среди всего этого — кривая улыбка.
— Че ты вылупился? — «А вот это уже дерзость».
Спар перестал смеяться. Веки норовили сомкнуться.
— Дурак, — выплюнул Воробей.
— Что ты сказал, ублюдок?
Снова удар по лицу.
— Я сказал… дурак… Вы все… дураки…
Снова удар. «Он голову хочет криком раскроить или ударами?»
— Назовись!
«Всем сразу», — смекнул Воробей.
— Вы знаете… — Кровь заливала горло. Неприятно. Воробей сплюнул.
— Имя! Кличка!
— Самая страшная… Пташка…
Мужчина недоуменно взглянул на Спара. Воробей снова засмеялся, брызгая кровью.
— Кто ты? — с легкой неуверенностью спросил он.
— Подумай своей… пустой… башкой…
— Сэр, — вмешался кто-то, — понятно же, что это тот, который перебил наших днем.
— Мне нужно его имя! — «Неужели он не может говорить тише?»
— Во… — смеялся Воробей, — ро… бей…
Глаза мужчины округлились, и он быстро направил пистолет в лицо Спара. Раздался выстрел.
Мужчина упал перед Воробьем. Остальные на мгновение замерли, глядя на труп в ногах раненого. Они потянулись к оружию, но достать его не успели — раздалось несколько выстрелов. Голова одного из них катилась по полу. Кровь была повсюду. Она заполняла голову Спара, заполняла весь мир вокруг… А Воробей заливисто смеялся, наблюдая эту картину, написанную кровью.
Глава 7. Птицы
Этим днем в столице случилось ужасное: произошла стычка между двумя членами Кошек (Каракала и Рыси) и членом Океана (Скатом). После расправы над противником, коим был Скот Кэттж, Кошки взялись за невинных людей, ставших случайными свидетелями расправы. Были убиты: Моккен Ален, Фенор Лапс, Робин Оуз, Лианна Клайс, Венерит Провз, Поулз По, Маргарет Джарс и ее дочь, Лилит Джарс.
Близким погибших оказывается помощь, полиция ведет расследование, но мы-то с вами знаем, что оно, скорее всего, ни к чему не приведет. Мы соболезнуем всем, кто потерял сегодня близкого человека и полностью встаем на сторону народа.
Многие люди выходят на протесты против Кошек, призывая судить их по закону. Послушается ли правительство? В скором времени президент даст ответ, но мы уже можем догадаться, каким он будет.
Берегите себя и своих близких, дорогие читатели.
«Глас Народа»
23 апреля 1812 года
Сова, согнувшись, сидела на ящике и смотрела на безграничный океан за лесом корабельных мачт и хребтом скал, на солнце, утопающее в лазурной пучине. Кряква поправляла Селезню его изумрудный воротник и что-то бурчала себе под нос, а он улыбался, глядя на нее сверху вниз. Оба они носили коричневые с черными элементами куртки поверх белых рубах, такие же штаны и рыжеватые сапоги, только у Кряквы не было воротника, какой носил ее муж. Свела этих двоих ненависть к Кошкам. У обоих не было матерей; отец Селезня умер, когда тому было шесть, росли они с братом, которого Кошки убили за долги; а отец Кряквы зарабатывал подпольными боями. Однажды его планировали купить, чтобы тот проиграл бой, но он не принял денег и победил в том поединке. Утром Кряква нашла его тело в подворотне, покрытое множеством ран, черное от синяков.