— Приветик! — задорно воскликнула она.
— Здравствуй, Иволга. Что привело тебя?
— Да мне тут заказик поступил, нужно кое-что украсть. Я подумала, тебе хорошо бы развеяться.
— Больше никто с тобой идти не хочет?
— Я не спрашивала, но и брать кого-то, кроме тебя, не намерена. Идем?
— Не хочется. — Оул поерзала на ящике.
— Сова, — Иволга подошла ближе и взглянула ей в глаза, — я же вижу, что ты хочешь отвлечь себя от тяжелых мыслей. Так пойдем и отвлечемся! — Она схватила Оул за рукав и мягко потянула за собой. — Идем же! Жизнь не кончилась, он жив и здоров.
— Не здоров, а ранен и покалечен.
— Что ты к словам придираешься? Все с ним хорошо. Тем более, ты сейчас тут, а не с ним, так какая разница, где тебе быть, если все это — не в его палате? Я тебя развлеку, нечего смотреть на молодых красавчиков, таскающих тяжести, и слюни пускать на лобзания уточек.
Сова нехотя позволила Иволге увести себя с корабля. Покинув порт, они направились на юг, к материку. Улицы Острова вымощены камнем и чистятся от нечистот каждую ночь, ходят по ним, в основном, слуги, а хозяева предпочитают пользоваться каретами. Оул всегда размышляла над зависимостью достатка района и количества людей на улицах. В Пятом Поясе бывает не протолкнуться, люди сносят тебя, словно бушующие волны океана. Первые несколько раз с ней ходил Воробей, город сильно ее пугал, она боялась потеряться и остаться наедине с живой массой города, боялась, что та ее поглотит. Пояса ближе к Острову ею воспринимались лучше, людей на них становилось меньше, а попасть в беду — сложнее.
Тем временем Иволга остановилась перед стеной. Сова осмотрелась: они вошли во двор-колодец через небольшую арку с решетчатой калиткой, ключей от которой у них точно не было.
— Ну вот мы и на месте, — объявила Иволга.
— Ори, а мне что делать? — растерялась Оул.
— Тише ты, — она приложила палец к губам Совы, — вдруг услышит кто. Никакая я тебе не Ори, а Иволга. — Она взяла в руки крюк-кошку и посмотрела наверх. — Стой тут, дашь мне знать, если кто идет.
— А что я скажу, если кто-то спросит? «Извините, стою тут, смотрю на плесень»?
— Придумаешь, ты же умничка. — Иволга забросила крюк в открытое окно и потянула на себя.
Зацепился он только со второго раза. Ори проверила, насколько крепко тот держится, и полезла наверх. Оул вспоминала историю Иволги — простую и наивную.
Девочка росла активной, но очень доверчивой и доброй, дети часто использовали ее для своих шалостей и издевательств. Ее постоянно использовали, а она не могла отказаться. Однажды один мальчуган решил сорвать ее цветочек, но рядом оказался Фаэтон, помешавший этому случиться. Они с Ори сдружились и постоянно находились рядом. Как-то ночью они гуляли по заброшенной стройке и стали свидетелями убийства старшего брата Фаэтона. Тон и Óриол сразу побежали в полицейский участок, где сообщили об увиденном. Полицейские сразу отправились на место преступления, но пострадавшего спасти не удалось. Фаэтон рассказывал, что его брат подрабатывал у Кошек и задолжал им денег, за что те его и убили. Странная политика, если подумать: убивать всех должников. Но никто, кроме самих Кошек, не знает причин такой политики.
После этого случая Тон поклялся отомстить и пошел к Птицам, а Иволга увязалась за ним. Их приняли, обучили всему. Фаэтон стал хорошим воином, но вот Ори… Ориол просто не может убить человека, но она маленькая и юркая, поэтому ее назначили на дела, связанные с воровством и срочной доставкой посланий и маленьких посылок.
Есть ли между ними что-то — сказать трудно. Когда Ори смотрит на Тона, в ее глазах сверкают искорки, а по языку тела ясно, что он ей небезразличен, но она сильно стесняется своих чувств. Сам Фаэтон любит ее, но больше как сестренку. Этим он ранит Ориол и замыкает девчонку в самой себе. Скорее всего, Том сам не понимает, что невольно делает с Ори, а для разговора она слишком стеснительна. Сова хотела бы ей помочь, но и спрашивать боится из-за той же робости Иволги.
«Эта девочка смело карабкается по веревке в высокие окна, на крыши и чердаки, спокойно носится по городу с множеством поручений, но боится поговорить с Фаэтоном о своих чувствах. Что за вещь такая сомнительная — человек? — размышляла Оул. — Воробей резок и опасен, он ловкий убийца и разбирается в ядах, но рядом со мной… Рядом со мной становится Спаром. Кто-то говорит, что все мы — не те, кем кажемся, но дело обстоит иначе. Мы то, что мы показываем, мы те, кем нас видят, и те, кто мы есть внутри. Воробей и Спар — не два человека, это две стороны одной личности. Кто-то видит его товарищем, кто-то учителем, наставником, другом, проходимцем, даже врагом, но я вижу его грустным, полным любви и одновременно опустошенным местью, любящим и ласковым. Так кто же мы, если не пазлы из сотен и тысяч деталей? И кто нас соберет, если мы сами не можем?»