Мимо прогромыхала карета, оставив после себя лишь цокот копыт; небо рассекали птицы, разносящие всюду свою звонкую трель; далекие звуки порта доносил сюда ветер; запах волнами накатывал на Сову и ее чувства — тут он был куда свежее дальних Поясов. Серая, в бурых пятнах, кошка шмыгнула мимо — неслась вслед за упитанной крысой. Сверху что-то шаркнуло. Оул подняла голову на Иволгу, которая вылезла из окна и уже спускалась по веревке. В метре от земли она спрыгнула и с улыбкой взглянула на Сову. Ори тряхнула веревку, волна пошла наверх, но крюк не отцепился. Ориол повторила это несколько раз, прежде чем тот сорвался и полетел вниз, где Иволга его поймала. Она скрутила веревку и повесила ее на пояс. Рука нырнула во внутренний карман легкой куртки и показалась снова, пальцы сжимали полупрозрачный шарик, переливающийся множеством цветов.
— Вот ради чего мы тут, Совушка, — молвила Иволга. — Теперь отнесем это в Гнездо, где нам передадут место встречи с заказчиком.
Ориол зашагала прочь. Оул последовала за ней, оглядываясь на окно, в которое забиралась Ори. «Что бы сказал сейчас Спар?» — подумала Сова. «Не грусти, Оул, все же хорошо», а потом чмокнул бы ее в нос, как делал всегда. Он никогда не любил, когда она грустила «по пустякам», как он называл все проблемы, встречавшиеся на пути, и всегда старался поднять ей настроение.
Одним дождливым днем Спар украл для нее апельсин, а потом они вдвоем убегали от хозяина лавки и полицейских. А в другой день учил ее срезать кошельки. Однажды он привел ее на выставку диковинных птиц и рассказывал ей самые удивительные факты о них. Он был тогда так счастлив… До сих пор Спару сложно смотреть на страдания птиц на улицах, он их всех безумно любит. В его двадцать второй день появления на свет Оул подарила ему дорогую книгу, где было написано о всех известных птицах планеты, а сам текст сопровождался подробными иллюстрациями. Спар почти год чувствовал себя должником, и она согласилась взять особую плату.
А их совместные вечера и ночи… Только они вдвоем, больше никого вокруг, он обнимает ее, она прижимается к нему, они что-то обсуждают и наслаждаются друг другом. До убийства Каракала все было проще, казалось простым. После его смерти на всех Птиц свалилось множество проблем, ожиданий и обязанностей. Спар перестал спать, стал часто пропадать и проводить сутки в городе. Месть больше не питает его, она питается им, а он и не может выбраться из ее пасти.
Оул часто размышляла, чем она может помочь ему, кроме того, чем уже помогает. Жаль, она бессильна убить Кошек. Будь все так просто, они бы давно уже свили свое гнездышко. «Мы ведем опасную игру, — думала Оул, — и мы обязаны одержать верх. Победитель получает Жизнь».
А Жизнь, хоть и сложна, явно краше Смерти, презирающей цвета. Ведь Кошки забирают невинные жизни. Порой и Птицам приходится это делать, но все это ради спасения города, сотни жизней ради сотен тысяч. Но главная цель — Лев. Без него Кошки будут дезориентированы, их легче будет отловить. Установится новый порядок, люди смогут жить и работать, бедности не станет. Да, эта цель требует огромных жертв, но главный приз того стоит. На кровь всех этих людей будет куплено благополучие Меворби.
«У каждого из Птиц Кошки забрали чего-то или кого-то, нам нечего терять, кроме собственных жизней. Но что за жизнь может быть под надзором того, кто лишил тебя всего? — размышляла Оул. — У Птиц пути назад нет, нет возможности замедлить скорость полёта. Мы летим к конечной точке, в которой нас ждет развязка. Там ждут Жизнь и Смерть, и они получат свое».
Гулкие шаги эхом отдавались в ушах, со стороны океана дул невесомый ветерок, неся с собой запах соли и бескрайнего водного пространства. Оул и Иволга шли по мосту, глядя туда, где недавно краснело солнце: черные волны с тихим шепотом морщинили водную гладь, а в темно-синем небе зажигались далекие звезды. Ночь — время воров. Или время работы, как его называет Ворон.