— Я мало в это верю, но все вероятно. Никому не говорим, просто наблюдаем.
— А Козодой и Стервятник? — не унимался Грач.
— Никому не доверяем. Если честно, я бы и вам не доверял, а на вашем месте — мне.
Воланд подошел к окну без рамы и выглянул наружу: в небе светили звезды-светлячки, на улицах светили их увеличенные копии, вдалеке лаяла собака, а в голове били барабаны. Ритмичный бой бил по вискам, старательно давил на глаза, пытаясь их выдавить, закладывало уши. Мысли проносились быстрее птичьего полета.
Почувствовав тяжесть на плече, Ворон потянулся к ножу, но вовремя остановился. Он прикоснулся к руке Вороны.
— Все в порядке? — заботливо спросила она.
— Да… Все хорошо… Идем.
Выбравшись на улицу, тени двинулись в Гнездо, а где-то за горизонтом солнце уже готовилось к восходу.
Ястреб подтянул ремни кирасы, наручей и наголенников, взял шпагу и дагу — обе были самые простые, без украшений. Орел снял куртку с белым воротником и кинул ее на скамейку, взял свой боевой топор.
— Уверен, что это тебе поможет? — Орел кивнул на дагу.
— Ты прав, — Ястреб положил ее на скамейку рядом с курткой. — Постараюсь тебя не убить.
Шпага прочертила в воздухе дугу, Орел отвел ее топором и нанес короткий удар. Ястреб уколол, целясь в живот, но противник увернулся и шагнул вперед, забирая пространство для удара.
— Сдаешься, Хоук? — спросил Орел, оттесняя Ястреба к стене.
— Нет, Оурел, я только начал. — Он продолжал отходить к стене.
— Как дети малые, — сказал Пеликан Тукану, наблюдая за боем.
— Что с них взять? Они росли на улице, — молвил Тукан.
— И оба работали с Кошками.
— Разве? Не помню такого?
— Хоук у них стажировался. Ему поручили убить одну семейку, но у него оказалась кишка тонка, поэтому дело сделала молодая девушка. Правда, один человек все же выжил.
— Вспомнил… Стервятник.
— Верно. А Оурел просто проиграл бой отцу Кряквы. Кошки пытались этот бой купить, но старый дурак воспротивился и отколошматил нашего птенчика.
— Эту историю я не слышал.
— Плохо слушал.
Орел выбил шпагу из рук Ястреба и предложил тому сдаться, но Хоук проигрывать не собирался. Он повалил противника, отобрал топор и бросил его подальше. Оурел дернул соперника за кирасу, а его кулак впечатался в скулу Ястреба. Они свились в брыкающийся комок.
— Такие разные, но так похожи, — вслух размышлял Пеликан.
— Главное, что в реальном бою себя так глупо не ведут.
— Все ты о сражениях… Напомни, почему ты ушел из армии?
— Я ушел после того, как тебя выгнали. Ты и не знал, почему я ушел, потому и не мог забыть это.
— Это не столь важно. А выгнали меня из-за пустяка — вы не могли принять мои методы.
— Ты зверь.
— Зато эффективный. — Пеликан усмехнулся. — Так почему ушел? Что потянуло на волю?
— Семья потянула.
— И все? Так просто?
— Козодой, помнится, ушел по той же причине, а ведь командовал всеми нами.
— Как же вышло, что ты тут? Я-то следую за Козодоем, только тут мои умения ценятся, а вот ты — примерный семьянин.
— В переулке вечером на нас напал Леопард, ну я его и избил до полусмерти. Однажды возвращаюсь домой, а дом, в котором мы жили, полыхает. Не наша однушка, а весь дом, Пелóн, понимаешь?
— Большую же любовь они питают к поджогам и кровавым баням. — Пеликан почесывал подбородок.
— Все питают. Просто про других не так часто пишут в газетах. Я тут недавно на улице услышал, что Псы вырезали всю семью грузчика, который врезал одной девке из их банды. Всегда говорил, что там одни кобели да суки.
— На то они и «Псы», хотя «Собаки» им больше подходят.
— И мы с ними сотрудничаем.
— Áнсель, ты же понимаешь, что мы вынуждены с ними сотрудничать. Лишними они не будут. К тому же, чем мы лучше?
— Мы стараемся убивать только тех, кто сам руки замарал.
— Стараемся, Ансель. Так ли часто получается?
— Я не убиваю невинных.