Ансель поднялся на ноги и стал ждать. Долго они окружили, глядя друг другу в глаза, но вдруг что-то мелькнуло, Пеликан атаковал. Тукан увернулся от удара, схватил соперника за предплечье и притянул к себе, упираясь ему в живот мечом.
— Два-один, — ухмылялся Пеликан.
Пелон выжидал. Ему нужно было лишь раз коснуться Анселя.
Клинки сверкнули, сталь издала молящий визг и разошлась, сопровождаемая искрами. Каждый был предельно аккуратен, не торопился и ждал ошибки противника. Ансель сделал обманный выпад влево, а затем ударил справа — его меч просвистел в воздухе и врезался в бок Пеликана. Тот ухнул, но улыбка не сошла с его лица.
— Три-два. — Улыбка стала еще шире.
Тукан опустил голову и увидел эсток, упирающийся ему в живот.
— А ты неплох… для своих лет, — засмеялся Тукан.
— Могу сказать о тебе то же самое. А сейчас я дико хочу есть. Мне обещали, что сегодня подадут мясо с подливой.
— Так чего мы ждем?
Они убрали все на свои места и отправились на обед.
Сорока гуляла по Гнезду в поисках красивых вещичек и… Птенцов. Мари сама не знала, почему ее так тянет на молодую плоть, но знала, что сейчас она ей очень нужна — и не важно, кем эта плоть уродилась. Чаще всего они соглашались с первого или второго раза, были и те, кто долго решался, но дольше всего держится Снегирь. Даже его «тайная» любовь, Тоди, уже несколько раз соглашалась на приглашение Сороки. Этот пухляш манил ее как раз из-за своей недоступности и скромности — запретный плод сладок. Ну ничего, она его еще добьется, он не сможет ей отказать, если она достаточно вежливо попросит.
Вдруг на глаза Сороке попалось что-то блестящее: милый кулончик в виде птички. Она нагнулась к нему, подцепила его одним пальцем и убрала в карман. В этот момент навстречу ей вышел Снегирь в сопровождении Зимородка и Воробушка. Юный Зим совсем недавно вкусил ее плод, делал это уже дважды, сокрушаясь о неразделенной любви, но несколько дней назад все-таки сошелся с этой костлявой; а малыш Мик был еще маловат, но будет очень красив когда подрастет. Пухляш приблизился к ней — лицо его было на уровне ее груди, — он поднял на нее свои добрые глазки и спросил:
— Ты не видела мой кулон? В виде птицы. — «Вот он, — поняла она, — мой шанс».
— Нет, не видела, — улыбнувшись, ответила она.
— Эх… Ладно… — Снегирь поник и уже двинулся дальше.
— Найдется еще, Снегирек, — сказала она ему. — Если найду — сразу к тебе.
Троица ушла, а Мари двинулась дальше. Праздные прогулки по Гнезду были ее любимым занятием. После, конечно, Птенцов. Медленно шагая, она проходила мимо открытой двери, но, услышав голос Страуса, изменила свои планы и вошла в комнату.
Альбатрос и ее брат что-то обсуждали.
— Я думаю, знай ты его, — говорил Остер, — тоже убил бы. Мой отец избивал нашу мать и Мари. Я не мог на это смотреть, вот и убил его. Жаль, матушка скончалась от травм, которые он ей нанес перед смертью. Это единственное, о чем я жалею: что раньше не вмешался. Долго скитался по улицам, а потом попал к Лебедю. Ну ты знаешь, он после смерти отца и краха семьи сколотил уличную банду, куда принял и Фламинго, когда и ее семью перерезали.
— Да, помню, — тихо ответил Альбатрос. — Многое помню, а вот лица отца — нет. Бросил мать с маленьким ребенком, а она рассказывать о нем не хотела. Говорила, так будет легче. — Он поправил золотистую прядь, упавшую на лоб.
— Может и так. Раз она так сказала, значит так и есть.
— Я и не спорил. А потом ее скосила болезнь.
Они оба умолкли. Тут Страус поднял глаза и увидел Строку.
— Мари!
— Братец! Что вы тут делаете? Секретничаете?
— Нет, просто разговариваем по душам.
— Помню, — начала Мари, — как выхаживала маму после случая с отцом. Она сильная была, неделю продержалась, а потом я пошла к тебе, на улицы.
— Тяжелое было время, — подытожил Страус.
— Да…
Они помолчали еще какое-то время.
— У вас тут нет ничего красивенького? — спросила она, осматривая комнату.
— Нет, я думаю, — ответил Альбатрос.
— Пойду тогда, — сказала она. — Пока-пока, Мэллом! Пока-пока, Остер!
Сорока расслабленно вышла в коридор, выпрямилась и гордо зашагала дальше. «А Альбатрос когда-то был просто загляденье… Опоздала я лет на шестнадцать».