Из-за поворота показалась Сова. Эта тоже не хотела, а потом выросла, и Мари потеряла к ней интерес. «Так что ты, милочка, в счет не идешь». Они приблизились друг к другу.
— Приветик, Совушка. Как там Воробей?
— Идет на поправку. Все больше времени проводит вне постели.
— Для тебя это, должно быть, великая Утрата. — Мари ухмыльнулась. Тень улыбки пробежала по лицу Совы. — Ну, не буду мешать. Удачки вам!
Сорока двинулась дальше, высматривая интересные вещички, а Сова отправилась делать свои скучные дела. Выйдя в большое помещение, Мари заметила в углу Канарейку, Синицу и Пустельгу. Эти три девчонки Сороке нравились, а больше всего — все сразу. Это было весело, они даже повторяли это несколько раз, но Мари в каждый из них скучала по мужскому телу. Она направилась к девочкам.
— Как делишки? — начала она.
— Все отлично, Мари, — с улыбкой ответила Пустельга.
— Я тут подумала, — сразу решила предложить она, — не хотите вечерком собраться в одной из пустующих комнат?
— Вчетвером? — уточнила Синица.
— Боишься, я приведу мужика?
— Просто интересно.
— Только мы с вами, вчетвером, — чуть тише сказала Сорока.
— Мы сегодня как раз свободны, — добавила Канарейка.
— Вот и отлично! — Мари улыбнулась. — С вами приятно иметь дело, девчонки! До вечера!
— До вечера, — ответили они хором.
Вот и нашлось занятие на вечер, но все же они не заменят Снегиря. Этот мальчишка ее заводит одним своим невинным видом. Скоро она его получит. Мари подняла с пола оброненную кем-то монетку и зашагала дальше, выискивая что-то блестящее.
Тоди и Колибри сидели на одной кровати в спальне девочек и шептались.
— Сегодня он меня в щеку поцеловал, Тоди! Мы прощались после ужина — Зим все помогает Снегирю найти его кулон, — он быстро меня чмокнул и ушел. Только через несколько секунд опомнилась, щеки запылали. Он оказался таким прекрасным человеком, То…
— Эх… Мне бы такого…
— Снегирь, например. Ты ему нравишься, а мне ты рассказывала, что он нравится тебе.
— Не знаю, Коли, это все так сложно.
— Не упускай свой шанс. Он единственный из мальчиков, кто еще не поддался искушению Сороки.
— Воробушек еще.
— Ему девять.
— Да, точно… Я вечно забываю, ведь он… Он людей убивал, Коли, много людей. Я боюсь на него смотреть, если честно. В два раза младше меня, а я не могу на кровь даже смотреть, не то что наносить раны. Я совсем не подхожу для Птиц.
— Птицам подходим все мы, То. Каждому найдется занятие. Ты хорошо стреляешь, например. Тебе и не нужно видеть кровь.
— Но я не смогу выстрелить, зная, что человек умрет. Не смогу жить с этим. А ему девять! Он ребенок!
— Может, ему легче…
— Не легче. Он просто монстр.
— Тоди! Нельзя так говорить! Он хороший мальчик.
— Который убил невинного мясника.
— Он совершил ошибку. Ты помнишь, как он рыдал? как убежал? Помнишь? Он прибежал в Гнездо и рухнул в зале собраний. Когда Зим его нашел, мальчик кричал и плакал, он просил прощения у всех и всего вокруг, у самой Жизни за то, что украл у нее ее имущество. Помнишь ли ты, как он кинулся ко входу, когда увидел эти взгляды Птенцов? Он сбежал, То. Сбежал в ночной город. Один! А потом еще и спас там Воробья от убийц… После этого он — монстр, Тоди? Он — не мы, ты права, но он и не хуже нас.
Тоди смотрела на свои руки, в уголках глаз поблескивали слезы.
— Я боюсь его, Кол…
— Многие боятся, То, но Зим не боится, а я ему доверяю. Если он говорит, что Мик — хороший мальчик, то и я так считаю. Попробуй представить, каково жить, когда тебя боятся почти все Птенцы и многие взрослые. Думаешь, это легко?
— Нет.
— Поэтому завязывай со своим «монстром». Хотя бы попытайся показать, что не страшишься его.
— Прости, Коли… Я не думала об этом с его стороны…
— Ничего, То. Все хорошо.
Между ними повисла длительная пауза. Они разглядывали что-то на полу, а в головах крутились схожие мысли о Воробушке — мальчике, убившем больше людей, чем все Птенцы вместе взятые.