— Полиция работает, как может. Мы ловим всех преступников, каких удается выследить, но нам сильно не хватает помощи народа и газет. Частенько люди утаивают, что видели и слышали. Они верят, что Кошки — великое зло, а остальные этому злу противостоят. Мы стараемся блюсти порядок на улицах, но не всегда это удается. Поэтому я прошу выделить мне людей.
— Мы решим это лично, Тигр. — Лев положил руки на стол. — Люди не могут понять, что мы делаем их жизнь лучше, — говорил Леопольд, — они верят только газетам и слухам. Пантера?
Пантера всегда одевалась в черное — черное, по ее словам, стройнит, а в тридцать пять как раз пора об этом задумываться. Волосы она собирала в хвост на затылке, чтобы те не мешались на лице.
— Наши газеты не справляются, — говорила она, — более популярные газеты занимают умы общественности. Как бы мы не распускали слухи, как бы газеты не печатали про зверства других групп, люди не верят им. Мы должны донести до них, что Океан, Лес или Псы творят вещи похуже нашего, но все осложняется активной оппозицией газет. Некоторую правду удается пропихнуть устно, но такие вести распространяются хуже.
— Купите главные газеты города и пишите там о проделках других групп, но и нас не исключайте. Сделайте газеты честными. Любой ценой. Деньги возьмите у Ягуара.
Ягуар выглядел старше сорока, на лице густая борода, одет был в золотистые с черным одежды. Он сплел пальцы и сказал:
— Благодаря стремительным темпам развития производства и торговли в Меворби наши деньги растут с огромной скоростью. Не уверен, что во всех банках города хватит настоящих денег, если мы захотим все их снять, разменяв чеки и ассигнации. Кстати о банках, те свободно развиваются, люди достигают того уровня, на котором могут взять кредит с минимальным для банка риском невозврата. Это тоже значительно повышает общий уровень наших доходов.
— Хорошо. Рысь, как с набором людей?
Девушка примерно двадцати семи лет — на ней рыжая одежда, соломенные волосы собраны в пучок — поправила выбившийся локон.
— Мы набираем все больше мелких работников в наши ряды, что помогает полиции поддерживать порядок на улицах. А также они выполняют всю грязную работу. После смерти Каракала мы с Котом делим его задачу — управляем нанятыми людьми и тренируем их. К сожалению, эти люди все равно плохо справляются с поставленной задачей. Взять, например, недавний случай с членом Птиц. Сначала толпа оборванцев упустила его, а потом два наших ночных отряда были перебиты за короткий срок. Как бы мы их не обучали, это не профессиональные бойцы, и годятся они лишь на легкие дела.
— Они даже поджог устроить не могут, — вставил Кот. — В прошлый раз ныли, что не хотят убивать детишек и их мать.
— Кстати об этом, Кот… — говорил Лев. — Как дела с организацией подпольной деятельности?
— Отлично. Только вот мои планы работают лучше, когда их выполняют профессионалы. Почему не посылать хотя бы по одному обученному вместе с новичками?
— Обученные бойцы еще могут понадобиться в борьбе с надоедливыми Птицами и другими группами. Мы не можем рисковать ими.
— А в итоге рискуем не менее важными заданиями. Мы могли убить одного человека из Птиц, но потеряли более трех дюжин наших.
— Закончим на этом. Не вижу смысла продолжать спор, занимая время собрания. Кошка, что у нас по здравоохранению?
Женщина тридцати восьми лет поправила свои каштановые кудри. Одета она была в темно-серую одежду с волнистый рисунком. Она с улыбкой глянула на Кота, а затем снова посмотрела на Льва.
— Число больниц в Меворби увеличивается, мы обучаем новых врачей и повышаем зарплату. Сейчас даже из Пятого Пояса человека привезут в больницу не более чем за двадцать минут с момента вызова. Другой вопрос, не так уж удобно узнавать о происшествиях от запыхавшихся мальцов. Я бы предложила ввести должность дозорного на улицах. Эти люди могли бы по цепочке передавать весть о происшествии в больницы с помощью колокольчик. Кареты скорой помощи смогут добираться до больного по тому же колокольному звону. Это поднимет наши расходы, но зато сократит время ожидания врача и повысит шанс выживания в особенно тяжелых случаях. Тем более учитывая отношение к убийствам в Пятом, где никто даже не посмотрит на умирающего.