— Не надо, — перебил мальчик. — Сделанного не вернуть, а я расту образованным человеком. Ты хорошо меня воспитал, осталось победить мои вспышки агрессии.
— Спасибо, Мик. Мне… Мне никто такого прежде не говорил. — Спар крепко обнял мальчика. — Я рад, что мы поговорили. В следующий раз попытайся меня вразумить, хорошо?
— Договорились, — Мик обхватил мужчину руками. — Ты один из немногих, кто меня не боится. Спасибо за то, что веришь в меня и не считаешь монстром.
— Мы все монстры, Мик. Все до единого… Просто кто-то боится это признать. И я боюсь.
— В ту ночь… Ты пообещал мне.
— И я исполню обещание, мальчик. — Спар высвободился из объятий Мика. — Тебе нужно отдыхать.
— Тебе бы тоже не помешало.
— После того дня я отдыхал слишком много.
— Зайдешь еще?
— Зайду.
Воробей вышел из палаты и отправился в свою комнату, где снял лишнюю одежду и стал менять повязки. Он смачивал бинт специальным средством, когда без стука в комнату вошла Оул. Девушка замерла, глядя на раны любимого мужчины и представляя, как те превратятся в новые шрамы.
— Зря не закрыл.
— Не хочешь меня видеть? — с улыбкой сказала она, ведя пальцем вдоль позвоночника Спара.
— Вас, леди, я готов лицезреть вечно. — Она рассмеялась и закрыла дверь на ключ.
— Тебе же говорили не менять их самому.
— У меня отлично получается.
— Вижу. — Оул указала на кривую повязку. — Давай помогу. — Девушка развязала бинт и ровно перевязала рану Воробья, затем взяла еще один и перевязала вторую.
— Что бы я без тебя делал?
— Сидел бы и говорил эти слова Скопе или Фрегату. — Она посмотрела ему в глаза. — Ты сегодня особенно угрюмый. Что произошло?
— Я… плохо поступил со всеми вами. Сегодня на меня что-то нашло…
— Все хорошо, Спар. С кем не бывает? Твое состояние на тебя плохо влияет, вот ты и вышел из себя.
— Натворил глупостей.
— Не успел ты их натворить. И это хорошо. Я тебя искала пару часов.
— Удивительно, как в Гнезде можно легко разминуться. — Он смотрел, как она затягивает очередную повязку. — Оул, а ты не знаешь, почему Пустельга могла…
— Не знаю, Спар, — ответила она, вставая. — Она мечтала жить мирно.
— Никто не мешал ей уйти.
— А она знала, что никто не мешает? — Они оба молча смотрели друг на друга. — У входа почти всегда кто-то есть. Она могла подумать, что живет взаперти, ведь никто не уверял ее в обратном.
— Неужели только ради этого?
— Деньги и свобода — что может быть лучше? Гарантия спокойной жизни вдали от Меворби.
— Она молода, но не глупа же. Как можно было довериться Кошкам?
— Я не она, ответить тебе не могу, а спросить ее мы уже не сможем.
— Я виноват, что так случилось.
— Ты не виноват, Спар. — Девушка села рядом с ним. — Нельзя же себя винить во всем.
— Я неправильно ее воспитал и обучил. Будь я внимательнее, она бы не сделала такой глупости.
— Ты не можешь быть идеальным и не можешь сделать идеальными других. Ты человек. — Она поцеловала его в губы. — И ты слишком много на себя берешь.
— Спасибо тебе, Оул, я… — Его прервал стук в дверь. — Откроешь?
— Да. — Сова открыла дверь, за которой стоял Ворон.
— Я не помешал? — спросил он.
— Нет, — уверил его Спар. — Оул как раз помогла мне сменить повязки.
— Это личный разговор, — он пристально посмотрел на девушку.
— Подожди в коридоре, — попросил ее Воробей.
Сова вышла и закрыла за собой дверь, Ворон повернул ключ в замочной скважине, сел к Воробью и прошептал ему на ухо:
— На прошлом нашем задании, где нас поджидали Кошки, мы нашли записку. — Ворон протянул Спару бумажку. — Тут написано про шпиона. Ты подумаешь, что это про Пустельгу, но я не думаю, что это она. Девочка хотела свободы и спокойствия и по своей наивности лишила нас четырех людей, но она не могла шпионить на Кошек. К тому же, убивать шпиона глупо, даже если у них их несколько. Среди нас есть шпик, Воробей.
— И ты подозреваешь… — Он глянул на дверь.