С трудом оторвав тяжелый сапог от каменного горба горгульи, Воробей с силой зажмурил красные от слез веки и шагнул в Вечность. Свобода ударила в грудь, прервав на мгновение дыхание. Все мысли остаются позади, а в будущем ждет спокойствие. Наконец завершится этот бессмысленный бег за мнимыми целями, прервется порочный круг суетности, захвативший человечество своими пустыми обещаниями.
Что-то скользнуло под мышками и натянулось, резкий и болезненный удар в грудь прервал падение в руки освобождению, спина встретилась с неровным камнем стены Собора. Спар повис на веревке. Глаза жгло слезами, рыдания с хрипом вырывались из легких, его трясло. Кто посмел забрать у него последнее, что ему осталось — его выбор? Раньше все хотели его смерти, а теперь они ее предотвращают.
— Дайте мне умереть! — кричал он в сырую пустоту. — Дайте выбрать то, чего я хочу! Хоть раз в моей гребанной жизни!
— Ты не можешь умереть! — стоя на горгулье, кричал Воробушек.
— Могу! И хочу! — рыдал Воробей.
— Ты не имеешь права бросать Птиц, не имеешь права бросать меня!
— Мне больше незачем жить. Моей целью была пустая месть, жажда жестокости, сохранившаяся с малых лет, когда я был глуп. Потом появилась она, и я пустил в сердце надежду, я думал, что нашел то, ради чего жить, ту самую цель.
— Это глупо! Нельзя жить ради чего-то. Живи ради себя самого, не ради мести, не ради Совы, но ради Спара. Живи, чтобы жить, в этом вся суть Жизни, в этом ее смысл.
— Не могу. Я не умею. Всю свою жизнь я боролся за выживание, но все это я делал ради того, чтобы увидеть страх в глазах Льва, когда я перережу ему глотку.
— Если тебе нужна цель, подумай обо мне и своем обещании. Ты обещал, что все будет хорошо, что мы отомстим, а теперь хочешь бросить все и всех, уйти, не сдержав свое слово.
— Предав меня, предав Птиц, Оул забрала у меня все, что было, оставив одну лишь месть. Одну злость.
— Сейчас я вижу слабость. Если она оставила только злость, сделай так, чтобы она об этом пожалела.
— Месть не даст отрады. Она бессмысленна.
— Вся наша жизнь бессмысленна! Я не верю, что тебя видел той ночью, когда умерли родители. Тот Воробей шел к своей цели, а не рыдал из-за потери женщины. Тогда ты был верен себе. Ты не создан для любви, ты создан для Смерти. Мы все созданы для нее, только она существует на самом деле. Она зовет, Воробей, зовет меня, и я пойду на ее зов. Выбор за тобой.
Мик аккуратно перебрался в оконный проем, монотонный шум дождя вскоре скрыл его шаги в темноте, а Спар все висел над пропастью. Внутри не осталось ничего. Или что-то еще теплится в самом центре души? Там разгорается то, зачем он оказался в этом моменте. Лиц родителей он вспомнить не мог, голоса их затерялись среди тысяч других, но та ночь сияла в его глазах всеми своими красками. Как они забивали насмерть отца, как били маму, резали ее ножами и… смеялись. Спар помнил, как один из них потрепал его волосы рукой в окровавленной перчатке и сказал идти на улицы, так как в детском доме жизнь намного хуже. И мальчик побежал. Побежал на пустые ночные улицы, где начал новую жизнь, целью которой была месть, а старую похоронил в том доме, где лежали трупы родителей. В ту ночь родился Воробей, и умер Спар.
Для Воробья не существует любви, он создан лишь для насилия, создан убивать и нести людям боль, он нужен, чтобы сеять страдания. Оул переубеждала его, вселяла надежду, она давала ему поверить, что он способен любить и быть любимым, но в итоге сама доказала обратное. Спар был рожден для всего этого, но Спара больше нет, он мертв, зато жив Воробей, и с жизнью он поканчивать не собирается. Спар любил Оул, Воробей любил ее, они оба все еще ее любят, но время любви прошло, теперь настало время насилия и страданий, время боли и Смерти. Пора перестать прятаться и начать убивать.
Воробей ухватился рукой за веревку и подтянулся, другая рука нащупала на стене уступ. Он поднимался наверх, прочь от всепоглощающей пучины страха, поднимался в мир боли, где больно будет делать он сам. Спар давно мертв, как бы он себя не обманывал, жив только один из них, и ему пора показать себя свету. Ноги соскальзывали, вода заливала глаза, но на лице сияла улыбка, предвещающая многие беды. Воробей, тяжело дыша, перевалился через окно внутрь собора и уставился в потолок: витиеватая вязь петляла по стенам, рассказывая миру самые удивительные истории.