Леонард Богатый основал свой город прямо на этом острове, но до него здесь была небольшая деревня, воздвигнутая вокруг небольшого храма Солнца и Луны. Через несколько лет после основания города сюда явились два загадочных человека: на одном была золотая маска с расходящимися от нее волнистыми лучами, а на втором — серебряная, с полумесяцем на лбу. Оба, если верить книгам, оказались не просто людьми, но обладателями таинственных сил, зависящих от нахождения на небе определенного небесного тела. Они стали охранять Леонарда, а он велел построить этот самый собор — великое произведение архитектурного искусства. После его смерти страной правила его дочь, Киланна Первая, но двух стражей короля больше никто никогда не видел.
Ученые до сих пор гадают, почему в летописях это здание записано как «Собор», откуда пришла вера в Солнце и Луну, кто были эти двое, какое влияние они оказывали на Леонарда Богатого, но ответы на все эти вопросы мы не узнаем никогда. Время скрыло от нас многое, а от будущих поколений скроет еще больше.
Воробей поднялся на ноги, скинул с себя веревку и медленно зашагал от окна, всматриваясь в древние фрески. На одной была изображена большая красная звезда, а рядом с ней — маленькая голубая. Под двумя светилами высокий и мускулистый мужчина в броне, состоящей из множества деталей и напоминающей застывшее бушующее пламя, преклонял колено перед мужчиной обычного роста, одетого в похожую броню голубого цвета и синий плащ. Последний направил сияющий меч на первого и что-то говорил.
На второй фреске был изображен человек в темном плаще с капюшоном и бледной маске, переходящей в корону, зубцы которой были выполнены в виде полумесяцев. В глазницах маски клубилась тьма, всматриваясь в наблюдателя всей своей бесконечностью. На коленях у человека лежала сабля, по форме напоминающая убывающий месяц, а на ее рукояти покоилась уверенная рука в черной перчатке.
Третья фреска сбивала с толку. На ней была лишь одна фигура. На голову фигуры был накинут капюшон, лицо закрывала белая, как сам свет, маска, а в глазницах сияли ярчайшие звезды. Плащ развевался на ветру, но под ним не было ничего, только еще большее количество звезд открывалось смотрящему, а на уровне груди, там, где должна быть душа, зияла черная дыра, проминая под своим весом пространство. Эта фреска была подписана двумя словами: «Черная дыра».
Четвертая тоже была озаглавлена кратко: «Нейтронная звезда». И снова в центре стояла фигура, но на этот раз она была одета в пламенеющую броню, а лицо закрывала маска, от которой в разные стороны стремились потоки белого огня. Это нечто сияло столь ярко, что трудно было разглядеть его конечности, но одна-единственная деталь выделялась сильнее всего — глаза. Глаза были чернее далекого космоса, и смотрели они сквозь Пространство и Время, выискивая что-то, чего нам не дано осмыслить.
Воробей спустился по скрипучим ступеням в главный зал, прошел мимо колонн, украшенных переплетениями удивительных узоров, и поднял руку, чтобы открыть одну из тяжелых дверей, отделяющих храм от остального мира.
— Уже уходите? — раздалось позади и отозвалось эхом во всем помещении.
Он обернулся и увидел приземистого старичка в черном балахоне с желтым солнцем и белым месяцем на груди, который, зажав под мышкой толстый том, направлялся к нему.
— Вы тут проповедуете? — спросил Воробей.
— Я тут служу Солнцу и Луне, если быть точным. А вы тут служите кому-то постарше моих.
— Не совсем вас понял.
— Вам и не нужно, ваша роль проще. Боги — Высшие — всегда были загадкой для Низших, то есть нас, людей.
— Я не знаток веры.
— Вы правы. Но все же, кому мы должны молиться? Высшим? Рабочим? Может, Служителям? Я выбрал последнее, так куда проще, но вы простыми путями не идете. На вас Ее след.
— Я не знаю никаких путей.
— Но вы идете. Идите, сэр, ваш путь сложен.
Старик развернулся и поковылял в глубь собора, а Воробей толкнул дверь и вышел на улицу. Лужи отражали лучи солнца, пробивающиеся сквозь сизую пелену туч, капли настойчиво пытались пробить собой мостовую, но теперь на их месте он представлял не себя, а других. Все они — лишь капли воды. Одной больше, одной меньше — никто не заметит разницы, но Воробей сделает так, чтобы все заметили.