Меворби доверху забит лицемерами и лицедеями, готовыми предать родных за горсть монет. Это болезнь, которая прогрессирует уже многие годы, но лечение все еще есть. Оно радикально, но на данной стадии болезни другим выбором является смерть всего города. Следует отрезать зараженную плоть, чтобы здоровая могла жить. Нужно ампутировать конечность ради выживания организма, вскрыть гнойник, прижечь бубон, уничтожить причину заражения. Сегодня он начнет лечение, каким бы жестоким оно не показалось всем жителям Меворби. Врач делает выбор в пользу жизни, а не счастья, вот и Воробей выбрал Жизнь. Меворби будет рыдать, биться в конвульсиях, брыкаться, защищаться, кричать и проклинать его, но в итоге поправится и встанет на окрепшие ноги.
В конце улицы показалось здание, представлявшее собой усеянный окнами куб, окруженное забором, возведенным на значительном расстоянии от самого строения, — база Псов. Зная все то, что смог разузнать Голубь, Воробей жалел лишь о том, что не сделал этого раньше. Почти весь день он потратил на подготовку к этому моменту, остается только начать движение на поезде событий, у которого никогда нет тормозов. Сегодня для города начнется Новое Время, наступит Время Мести.
За забором была возведена небольшая будка, из которой вышел высокий мускулистый мужчина с пистолетом в руке. Нижняя челюсть выпирала вперед, делая лоб визуально меньше, чем он был на самом деле. «Переминается с ноги на ногу, — заметил Воробей, — беспокоится». Он молча смотрел на мужчину через черные прутья калитки.
— Че надо? — выплюнул громила.
— Внутрь надо, — ответил Спар.
— Кто такой? — засомневался здоровяк, встретив такую прямолинейность.
— Не думаю, Бульдог, что мне стоит представляться.
— Ну и вали отсюда, пока не получил, — он развернулся и пошел в будку.
— Воробей.
Бульдог замер, открыв дверь в свою обитель. Он стоял так несколько секунд, а потом медленно, словно чего-то боялся, обернулся. Рот был приоткрыт, а в глазах таился неестественный страх.
— Птиц же сожгли. Нет их, — пытался он убедить сам себя.
— Хочешь проверить?
— Жди тут.
Громила направился к зданию и вошел внутрь. Там он велел срочно позвать Овчарку к нему и рассказал ей, что у калитки ждет Воробей. Все переполошились, началась странная суета, кто-то кричал на кого-то. Не менее чем через десять минут явилась Овчарка, приглаживая волосы на голове и бубня что-то себе под нос. Бульдог пошел первым, она — за ним. Подойдя к калитке, они увидели Воробья, облокотившегося на забор, Овчарка подметила учащенное дыхание гостя.
— Куда бегал, Воробей? — с наигранной усмешкой спросила она.
— К вам торопился.
Здоровяк, ничего не заметив, открыл калитку и запер ее за вошедшим. Спар последовал за Овчаркой внутрь. В здании почти никого не было видно. Мужчина и женщина поднялись на последний этаж и устроились в просторном кабинете. При тусклом свете хозяйка наполнила два бокала вином и подала один гостю.
— Какими судьбами? — слегка подрагивающим голосом спросила она. — Мы слышали, вас всех убили, а Гнездо сожгли.
— Так и есть. Почти, — он угрожающе улыбнулся.
— И все же…
— Знаете, — продолжил он, отпивая вино, — я тут кое-что узнал от моих Пташек. Хотелось бы уточнить эту информацию.
— Что же вы узнали? — Она сглотнула.
— Прошел слушок, что Лес знал о том, что случится в ту ночь, но не вмешался.
— Не могу за них говорить, уж извините.
— Дело в том, что я это так оставить не могу, вы понимаете. Каждый, кто предал нас, не останется в том положении, в котором был. Меня вы знаете, я не умею плести интриги, но умею убивать. — Ее глаза метались по кабинету, она все сильнее сжимала подлокотники стула. — Решил, вы что-то можете знать о предателях.
— Как видите, я ничего не знаю.