Уловив шевеление у женщины на коленях, он опустил взгляд. Из шерстяной муфты торчал длинный узкий нос, над которым чернели здоровенные мокрые глаза. Финч понял, что это маленькое существо — собака. Правда, больше оно походило на откормленную мышь.
Хозяйка собаки отметила интерес мальчика и улыбнулась ему. Собака же глядела со злобой и едва ли не ненавистью — Финч не понимал, чем успел заслужить подобное. Откуда ему было знать, что такое выражение морды — нормальное для собак этой породы.
— Фусси, — обратилась к питомцу дама, — поздоровайся с милым мальчиком.
— Тяв, — презрительно выдавила собака.
— Очень… очень красивый щенок, — как можно вежливее сказал Финч.
— О! Что вы, милый! — Дама улыбнулась. — Это не щенок! Фусси — взрослая собака. Гнаши — карликовая порода. Вы разве никогда не видели гнашей? Они очень модны в этом сезоне.
Финч покачал головой.
— Вы ведь впервые в Рривв, юный джентльмен? — спросила женщина, оценив его одежду.
Финча еще никогда прежде не называли «джентльменом». Обычно к нему обращались: «эй ты!», «мальчишка» и «проныра», еще было фирменное от мистера Кэттли — «коротышка».
В кресле перед женщиной сидел мужчина средних лет в мышиного цвета пальто с легким серебристым отливом. Он оторвался от газеты, обернулся и обратился к даме, которая, очевидно была его спутницей — мальчик предположил, что они женаты:
— Ну, дорогая, — сказал джентльмен, — настоящий джентльмен, к слову, являлся обладателем высокого цилиндра и трости. — Ты смущаешь молодого человека.
— Почему это, дорогой? — удивилась женщина. — Мы просто мило беседуем.
Впервые в жизни Финча то, что называлось «милой беседой» таковым и являлось: дама с собачкой выглядела доброй.
— Я тут никогда не был раньше, — сказал Финч.
— О, и как вы его находите? — полюбопытствовал джентльмен. Он сложил газету и влился в милую беседу.
— Кого? — не понял Финч. — Рривв? Очень много надписей. Просто жуть, как их много.
— О, вы ухватили самую суть! — расхохотался джентльмен. — Вывески — поистине беда центральных районов.
«Флеппин» в очередной раз свернул и покатил вдоль кованой парковой решетки. За ней, окруженное деревьями, проглядывало большое ледяное озеро. По его поверхности туда-сюда мельтешили крошечные фигурки. Дети. Они носились во все стороны, вроде бы бесцельно.
— А что они делают? — спросил Финч, указывая в иллюминатор.
— Как «что»? — удивилась дама с собачкой. — Катаются на коньках!
— А зачем?
Кажется, этот вопрос поставил обоих собеседников Финча в тупик. Они недоуменно переглянулись.
— Даже не знаю… — сказала дама. — Им это нравится. Это весело. Как игра. Вы никогда прежде не видели катка?
— У нас не катаются на коньках.
— У вас — это где? — поинтересовался джентльмен.
Финч помедлил с ответом. Почему-то ему вдруг показалось, что стоит ему сказать, откуда он приехал, как его сперва окатят волной презрения, а после выгонят из этого «флеппина» с криком «Оборванцы с окраин ходят пешком!» И все же эти люди выглядели такими доброжелательными…
— В Горри, — едва слышно признался Финч.
Никакого презрения на их лицах не появилось. Не случилось ровным счетом ничего ужасного.
— А что же у вас дети делают, в Горри? — спросила дама с собачкой.
Финч на миг задумался и повторил то, что не раз слышал от дедушки:
— Учатся в школе, чтобы хоть что-то знать и не быть такими же бесполезными, как автоматоны, открывающие людям двери.
Собеседники, не сговариваясь, рассмеялись. Их искренне развеселил ответ Финча.
— Это очень похвально, молодой человек, — сказал джентльмен. — Вот бы и наши бездельники так же смотрели на вещи.
— Ну, Финнеас, ты не прав, — ответила женщина. — Детство — есть детство. Занудными клерками они всегда успеют стать. Жизнь еще отнимет у них беспечность и радость от таких простых вещей, как катание на коньках. Пусть радуются, пока есть возможность.
Финч вдруг вспомнил, что совершенно не представляет, когда ему выходить: для «флеппинов» не было предусмотрено станций.
— А вы не знаете, проспект Франдигорт будет скоро? — спросил мальчик.
— О, милый, — ответила женщина, бросив взгляд в иллюминатор. — Мы как раз на него выехали. Где вам нужно выходить?
— Я… я не знаю. Мне нужен дом номер пятьдесят семь.
— Это где-то в середине проспекта, — подсказал джентльмен. — Вы можете выйти через два квартала. Вы знаете, как дать нашему экипажнику знак остановить «флеппин» и выпустить вас?