Мне времени не жалко,
Раз я чекать решил
Мне времени не жалко!
Хоть строчку, хоть одну.
Мой адрес – хутор Май,
Мой ящик – на гробу.
Пиши, не надо слёз!
Про счастье мне пиши.
Я умер – не всерьёз!
Так бог один решил!
Пиши, мой милый друг,
Пиши! Пиши и знай,
Письмо – сердечный стук.
Письмо! А адрес – рай.
«Не утешай»
Не утешай – ты не утешишь.
Не согревай – мне не тепло.
Я на седых столбах развешу -
Любовь одна. Любовь одно.
Не успокой, когда сердитый.
Не гладь меня – я зверь не твой.
Услышишь в ночь над крышей битой
Как пенье птичье – птичий вой.
Не пробачай, когда прощаюсь.
Скрывайся прочь, когда гоню.
Таких никто не извиняет.
Любовь ушла – и я уйду.
«Не хотел»
Не хотел и не буду загадывать.
Но теперь тяжелее дышать.
Я клялся на других не заглядывать,
Но не в силах слова держать.
Оттого ли, что ты – приведение?
Или мне без кого-то не в мочь?
Хоть бы с кем, хоть на мгновение
Хоть бы день провести, хоть бы ночь.
Нетленный
Вечер тихо катит в ночь.
Радость – из ладоней.
Ты не в силах мне помочь,
Даже доброй волей.
Ты не рядом – я не там.
Между нами люди,
Города и прочий хлам,
Но любви – не будет.
Научи – ослепит тьма -
Можно ставить свечи?
Если рядом нет тебя -
Кто-то будет вечен?
Кто-то вместо, кто-то за
Сможет так светиться?
Позабудутся глаза?
Позабылись птицы?
Умоляю, отвечай.
Только откровенно.
Будет пламя невзначай?
Или ты – нетленный?
«Наверное, внутривенно»
Наверно, внутривенно.
По жилам темноты.
За полночь и мгновенно
Ко мне приходишь ты.
Ты в долгом ожерелье -
Пологе из волос.
Христоса приведенье,
Воскресшее из грёз.
А руки не пробиты
И грудь твоя бледна.
Я слабже той кобиты,
Погибшей за тебя.
Однажды
Однажды ночью,
В мёрзлый лес
Прокрался я,
Но не один.
В моём платке -
Птенец Небес.
Семнадцать лет
Его ловил.
И даже в ночь,
Среди дубов
И шелеста листвы
Гниющей,
Он затмевает
Соловьёв.
Поёт – и лес -
Не всемогущий!
В руках моих,
Завёрнут в сан.
Поёт опять -
И я дрожу.
Дрожала ночь!
И холод сам!
Не он, а я
Ему служу!
Но нет. Свершись,
Моя задумка.
– Прости меня,
Крылатый друг.
Платок упал.
Убился гулко,
И тишина
Повисла вдруг.
Сочилась кровь.
Красны листы
Так глупо
Ставшие цветами…
Птенец
Небесной красоты
Пронзён в лесу
Двумя руками.
Деревья застонали лихо.
И ветер взвыл!
И ринул ввысь!
Унёс с собой
На крыльях
Диких
Последнего
Из Верных Птиц!
И лес
Опомнился! Взревел!
И мне теперь -
Одна тропа.
Рассвет звенел.
Рассвет звенел!
Там нет меня!
Там нет меня.
Я мох теперь.
Сучок. Осока.
Кривая ветка
Выше всех.
И для того
Я так высоко,
Чтоб слышать утром
Птичий смех.
Тебя, мой сокол,
Вспоминаю.
Тому так жалко
Воет лiс.
Сухая ветка.
Промокаю!
И никогда
Не гляну вниз:
Платок остался
На поляне…
Расцвёл на нём
Ещё цветок.
Красней, чем все,
Что были ране.
Красней, чем солнце
И восток.
И рядом там -
Худые кости.
И рядом там -
Могилы нет.
Мой сокол,
Прилетай же в гости!
Клюй
Скелет.
Миф
Мне б об амфоре писать
Или о вине,
А стихи могу слагать
Только о тебе.
Не Тезей, не Ахиллес -
Только человек.
Не с античности ты слез
В двадцать первый век.
Но ты тонок и высок
И эллинский волос.
Дай мне спеть один кусок,
Дай проверить голос.
Про негреческий язык,
Про твоё проклятье.
Про невстречу, про немиг,
Про недообъятья
Не под арфы спеть мотив,
А под лай собачий.
Дай мне спеть забытый миф
И завыть в придачу.
Посвящения
Кукушке
Как жалко, что из ваших уст
Не прозвучит уж никогда,
Без этих слов я квел и пуст:
"Данил Андреич, вы куда?"
Гнезду
Твой дом и запах
Клумб садовых…
Петунья сладкая, трава…
Июль и ночь, и звёзд
Прозорых
Легла на небе пелена.
Тут нет тиши.
Тут лай собачий.
Тут свиньи визжат и кричат.
Но так легко…
Я ночью зрячий
И видеть дом твой ночью рад.
Сверчки вдали,
Но рядом слышишь.