За окном серые тучи, накрывали одна другую, шумел ветер, наклоняя еще зеленые - не пожелтевшие, кроны деревьев. Филипп лежал в спальне, на кровати и мучился от боли в желудке, странно но глаз не напоминал о себе. Этой ночью, ему приснился сон. Будто, он идет по коридору, и везде открытые двери. В одной из них, так солнечно, с ним маленьким играется мама, обнимает его. В другой двери идет в школу с друзьями, и так в коридоре множество с эпизодами своей жизни, в комнате слева студенческие годы, справа свадьба и развод с женой, вот в комнатах постепенно пропадает свет, он бежит снова в первую комнату с мамой -которая была самая солнечная, там уже никого. Там пусто и темно. Так же само угасают образы в других комнатах. Но есть две двери, в этом коридоре, которые еще не открытые. Одна уже открывается, там он видит себя, два года назад. Сидит на кровати рассматривает стены нового дома. Осталась одна закрытая дверь по центру. Она заперта, но он и не хочет ее открывать. Из-за двери доносится шум, который поначалу не разобрать, а затем эти звуки и вовсе пугают его. Прислушивается и понимает, что это его стоны.
Когда проснулся, то солнце уже заходило, освещая комнату оранжевыми лучами. Живот бурлил, и потихоньку резал. В доме уже не было никакой еды, все выносил этим птицам, которые ждут его на улице. Еще вчера, утром сварил остатки вермишели с размокшими сухарями. Это было вчера, с тех пор прошло восемь часов, заканчивалась вода в доме ,а эти твари продолжали ждать его под дверью. Он и раньше боялся этих огромных сов, ( Из всего летающего, совы самое подходящее определение, так решил Филипп), а теперь когда тело ослабло, и вовсе не выходит на улицу, ведь не сможет дать им никакого отпора. Может закричать, на крик придут люди, но нет. Нет, никого рядом, одна соседка жила чуть снизу в яру, и ту забрали неделю назад в больницу. Он поднялся с кровати, и подошел к двери, за ней зашумели крылья. Сволочи. Вновь отойдя, присел на кровать. Тело настолько ослабло, что усталость появлялась буквально после нескольких шагов.
-Своло.., твари, улетайте отсюда - прокричал Филипп, опираясь на спинку стула, казалось, что на сильный крик, ушли его последние силы.
Вечером, он каким-то внутренним ощущением, понял, что птиц уже нет, возле дома. Выйдя во двор, обернулся, никого. И лишь шелест листьев, насторожил его. Подняв голову, увидел, что на дереве, которое росло возле гаража, кто-то сидит. Сидит на ветке, а ноги свисают вниз. Присмотревшись, он узнал, это был его сын.
-Ты что приехал, обратно, зачем залез туда - только зазвучали слова, это видение пропало. Везде была темень, ночь. Наверняка, это от голода, уже, что-то чудится. А эти твари, спрятались. Ничего, он еще поживет. Ему много не надо, просто смотреть на этот мир и больше ничего.
Спустя час, состояние начало ухудшаться, депрессия, наложенная на физическое истощение, в результате голодания, это все дает свое. Пошли его последние минуты - он знал это, лежа на желтоватой грязной постели. Внутри все щемило, воздух сделался, каким-то тяжелым, его невозможно было вдыхать.
Кровать тихонько поскрипывала, когда он переворачивался. Это были единственные звуки в доме, нарушающие тишину. На столе, укрытым желтой клеенкой с какими то пятнами от чая, стояли кастрюли, с вареным зерном. Какой-то, знакомый узор клеенки, на который он раньше не обращал внимания. Да это же она клеенка, которую ему дали родители, когда он уезжал от них двадцать лет назад. Филипп перевернулся еще раз и ойкнул. При этом не узнал своего голоса, который стал весьма хриплым, и глухим. Вновь подправил подушку под головой, и начал смотреть на свою морщинистую руку, потресканную кожу, на ней остались следы от ручейков крови. Он не хочет выходить больше во двор, на улицу, нет. Там твари, они все твари, и птицы, и люди. Кричал на улице, со всех сил, когда птица выклевывала ему правый глаз. Прошло уже пару часов с того момента как он кричал, никто не пришел. Что же им все равно, им даже на его крики все равно. Он тут один в этом доме, возле холма, и никому не нужен. Как же болит глаз, в горле еще больше пересохло. Зайдя в дом, он с окровавленным глазом, сразу пошел на кухню (другой видящий глаз, тоже стал болеть). Пробовал там его промыть мутной водой, которую он принес вчера ночью с колодца, да толку. Спать, хочется спать. Одновременно, с усиливающимся желанием спать, боли по всему телу начинают быстро утихать. Удивительно, столько ран, а боли, почти нет. Все закончилось, теперь только спать. Сон, он еще успеет посмотреть один сон. Наверно, в нем будут воспоминания с его детства, мама, бабушка. Как он бежит к ним навстречу.