— Динамо Тбилиси с Наполи из Неаполя, тут тоже не скажу, — подводит он итог своим прогнозам.
Тбилисцы выиграли год назад Кубок Кубков, команда у них тоже крутая. Только уже начала откровенно сыпаться, в то время еще совсем заурядный итальянский клуб не пройдет.
Я же ухожу в свою комнату, готовлюсь ко сну и раскладываю верное мое кресло, застилаю его бельем. Родители требуют от меня ложиться спать не позже десяти часов вечера, я даже не спорю с ними. Проводя еще какое-то время в своих воспоминаниях именно перед сном. Лежа на нем, пытаюсь вспомнить прошлое и еще есть у меня в голове что-то такое, что связано именно со Спартаком.
Его крутая победа и еще что-то потом, в чем я уже уверен. Еще есть возможность доказать отцу, что мое предвидение может гораздо больше, чем бесполезно угадать давно ожидаемый день смерти товарища Брежнева, Леонида Ильича.
Совсем скоро я ему все докажу.
ГЛАВА 4
За один день до официального начала учебного года, в еще теплое, летнее утро я прихватил советский такой чемоданчик с одеждой, мыльно-пенными принадлежностями, парой книг, едой от матушки и направился в очень большой город Ленинград.
Теперь я имею полное право, как ученик ПТУ№ 57, который считается иногородним, разместиться и проживать в общежитии данного училища. Вступить в ряды рабочего класса и прокатиться немного за счет государства на его не слишком комфортной шее.
Тридцать первого августа, во вторник, я доехал до метро Площадь Александра Невского, там вылез со всем своим имуществом, чемоданчиком и спортивной сумкой на ремне. Матушка выдала мне еще зонтик, такой полуавтомат, который приходится открывать, стараясь изо всех своих сил.
— Ну, вообще правильное решение. Скоро осень, а с ней придут заливные питерские дожди. Остановки общественного транспорта еще все открытые, а ждать трамвайчик или автобус под дождем — то еще удовольствие. Или прятаться под козырьком какого-то здания от пронизывающих насквозь струй, — признаю я правильность матушкиного выбора.
Я уже знаю, что до именно моей общаги ходит один маршрут трамвая и есть один автобусный, еще два маршрута проходят рядом, примерно в километре ходьбы.
Думается мне, что забиваются они полностью по утру, поэтому придется опытным путем узнавать, где проще всего сесть на общественный транспорт и как доехать до метро менее пострадавшим морально и материально.
Трамвай долго переезжает мост одноименного, как сама станция метро, варяжско-славянско-монгольского полководца. Сворачивает на Красногвардейский, потом Среднеохтинский проспекты, затем на Большую Пороховскую улицу, где на пересечении с проспектом Энергетиков я и вылезаю.
«Примерно — тридцать минут от Балтийского вокзала до метро с одной пересадкой. Еще тридцать-сорок минут на трамвае, в общей сложности один час двадцать минут минимум добираться, — замечаю я по наружным часам. — Только время ожидания может растянуться от десяти до сорока минут. Хорошего вообще мало, особенно если под дождем или на морозе с пронизывающим ветром».
— Придется пока потерпеть тяготы и лишения нового жизненного выбора, — преувеличенно бодро говорю себе. - Не все ученику кулинарной козлухи жизнь в кайф выходит!
А куда деваться, пора заезжать в новую жизнь! Которая уже точно не будет, как та старая!
Вылезаю на нужной остановке, кстати, совсем не один, несколько девчонок с чемоданчиками и дорожными сумками так же дружно покидают неуютное, громыхающее нутро трамвая. Потом переходят дорогу и быстро направляются в сторону нужной мне общаги.
Такие, или мои ровесницы, или немного постарше, похоже, приехали издалека. Или тоже из области, как я сам, прикатили, чтобы устраиваться на положенное проживание.
Некоторое время я любуюсь высоким зданием абсолютно круглой формы около остановки. Здесь, как я помню, было какое-то общежитие, вообще сам дом экспериментального типа, кстати, совсем не в единственном экземпляре построенный в Ленинграде. Где-то всего восемь таких домов уже построено или еще строится, под символичным, глубоко народным названием «Граненый Стакан».
Потом спохватываюсь, беру чемоданчик в одну руку и легко догоняю самую симпатичную из девчонок, согнувшуюся под тяжестью немалого такого чемоданища. Ее красивое лицо я уже успел рассмотреть в прилично опустевшем вагоне.
Она, точно, самая симпатичная и стройная среди остальных, однако стоит заметить справедливости ради — чемодан у нее самый тяжелый, они с подругой вместе выносили его из трамвая с немалым трудом.