Но второй курс жалуется третьему и усердно работает по ушам новичкам, что там такие уже страшные люди собрались, на которых даже смотреть нельзя без искреннего содрогания. Тогда уже приходится договариваться как-то со старшаками разными способами, всех точно не перебьешь.
То есть за неделю активных боев ты завоевываешь какое-то приличное место в пищевой цепочке фазанки. Дерешься несколько раз для подобного продвижения, выслушиваешь много всяких угроз и грозишь сам, намекая, что память у тебя хорошая, а руки длинные.
«Здесь же, в женском общежитии, все прямо сразу поставлено на карту», — отчетливо понимаю я.
Эффектно срубаешь кабана-переростка смачным ударом и все, больше никому ничего не требуется доказывать. Впрочем, в случае ничьей тоже все неплохо получается. Можно даже проиграть в суровой битве, главное сильно не плакать, не звать маму или коменданта общаги и не грозиться милицией.
Показал боевой характер и хоть пару раз попал по морде противнику — уже показал достойный уровень сопротивления местному авторитету и заслуживаешь кое-какого уважения от остальных.
Мы заходим в помещение кухни, где пара парней постарше уже что-то готовят на убитых сковородках. Осмотрев площадь, я решил, что места для драки вполне достаточно, метра три на четыре свободного пространства есть.
Рябой занял собой середину кухни и сразу же позвал меня к себе пальцем. Мол, подходи и узнавай истину в последнем поколении, что Света только моя девушка, поэтому смотреть в ее сторону сурово запрещено.
«Начну все равно первым», — подумал я и подошел на метр к нему.
— Короче, ты серьезно провинился, новенький. Теперь должен извиниться передо мной и пообещать, что со Светкой никогда не будешь разговаривать, — такой довольно незамысловатый наезд в мою сторону.
— А то, что будет? — решаю я поинтересоваться наглым тоном. — Заплачешь тогда? Очень сильно?
Вижу, как сужаются и так поросячьи глаза парня, как он складывает медленно кулаки и немного наклоняется ко мне всей верхней половиной тела.
«Сейчас бросится», — понимаю я, легко сокращаю дистанцию и незамысловато кидаю кроссом левую руку.
Рябой на рефлексе пытается отдернуть свою голову, кулак сверху вниз прилетает в удачно откляченный подбородок.
Как-то на Думской я так четко уронил наглого полугопа, громко оравшего, что он чемпион Тихоокеанского флота по боксу и нагло лезшего в подведомственный мне бар, с одного такого кросса.
— Не хрен флот позорить! — так и сказал подбежавшим на помощь парням. — Да и не боксер он никакой оказался, просто позорное трепло.
Потом добродушные южные таксисты только поднимали его на ноги минут пять, так и увели куда-то не пришедшим полностью в себя. Название такого удара — кросс, пусть не огибает в моем случае руку соперника, потому что он ее не выкидывает. Однако точно так же, как бег по пересеченной местности, сначала рука летит вверх, потом поворачивает вниз и хорошо попадает по голове.
В школьниках сам не владел таким хитрым ударом, потом уже в училище научили парни на тренировках, серьезные такие настоящие мастера со Светланы. Ну, и здесь я его весьма усердно потренировал на грушах.
Я могу и так забить здоровенного жлоба, просто не давая ему опомниться от ударов. Голова у него будет мотаться из стороны в сторону и ответить он ничего не сможет. Однако мне нужна для легенды красивая история именно про один удар, который все завершил окончательно.
Тем более, если вам случится серьезно побить кого-то, всегда уверяйте, что вы нанесли только один удар. С точки зрения уголовного права между одним ударом и несколькими, даже всего двумя — большая правовая разница по своим последствиям. Насколько мне правильно объяснила красивый такой дознаватель, да еще блондинка с четвертым размером, во время еще не допроса, а снятия с меня показаний.
Рябой упал молча на глазах пораженных зрителей, хорошо, что в еще дощатый пол ткнулся буйной головой, не так опасно для здоровья, как приложиться на выложенный плиткой или просто бетонный.
Я посмотрел на них, похожих на его сверстников, нет ли у них каких-то вопросов и убедившись, что они только поднимают Рябого, а он мотает головой и никак не хочет приходить в себя, решил, что увидел уже достаточно.
Повернулся на выход из кухни и подтолкнул заглядывающего в нее земляка:
— Пойдем перекусим, земеля, что мне мать собрала на сегодня.