Идя по коридору к нужному кабинету неожиданно натыкаюсь на знакомую фигуру, девушка мне была довольно знакома и стоило ей смахнуть свои длинные белые волосы через плечо, меня как током ударило – «Только не это! Алена!». Пытаясь остаться не замеченной прохожу мимо нее в кабинет к Ирине Петровне.
С: Здравствуйте! – Здороваюсь я с женщиной приятной внешности.
И.П.: О, Сонечка, здравствуй! Дима о тебе все уши уже прожужжал, сказал вернуть в целости и сохранности. – Улыбается она.
Стук в дверь прерывает нашу беседу, после стука дверь распахивается, и входит Алена. «Главное, чтобы не узнала»- промелькнула мысль в голове, поэтому дабы остаться не замеченной сослалась на потребность выйти и быстро покинула кабинет. Блуждая по коридору минут 20 решаю вернуться, о чем сильно пожалела, став свидетелем неприятного для меня известия. Алена говорила с кем-то по телефону, и вся светилась от счастья, подойдя ближе и прислушиваясь в разговор потеряла дар речи на месте.
А: Марк, милый, я беременна! – Она смеялась, наверное, он говорил, как несказанно рад, что у них будет малыш, а я дура надеялась. Настроение было на нуле, но работу никто не отменял, так и прошла моя смена сменяясь с одного пациента на другого. Кто-то радовался, что беременность протекает нормально, кого-то интересовал пол будущего малыша, а кто-то и вовсе записывался на аборт. «Аборт» - это слово резало мне слух несколько раз в кабинете и при каждом разе доктор настоятельно заставляла задуматься, но девушки были непрекословны.
И.П.: Что ж, тогда раз Вы так решили я запишу Вас вторник следующий. Принесете с собой халат и тапочки. – Отдает листок с направлением девушки, и та скрывается за дверью. На часах уже почти восемь. – Пора собираться домой! – С радостной улыбкой сообщает мне женщина.
С: Ирина Петровна, Вы назначили этой девушке на вторник, но у Вас же окно есть на этой неделе? - Из любопытства поинтересовалась я. Врач тепло улыбнулась и ответила.
И.П.: Она не придёт! А если и вернется, то только встать на учет. Не убийца она, не из тех, которые своего дитя жизни лишают. – Вздохнула и пошла за ширму переодеваться.
С: Я пойду! До свидания!
Всю дорогу домой у меня не шли слова Ирины Петровны и поступок этой девушки, что пришла на аборт. Как можно даже мысль допустить о том, чтобы убить своего ребенка, свою кровь, свою плоть. Предательские слезы неприятно защекотали глаза, когда представила радостное м счастливо лицо Марка, узнавшего о скором рождении наследника. Общественный транспорт был набит до критической точки и меня снова начало тошнить от посторонних запахов, а еще хотелось невероятно спать. Наконец, добравшись до дома Маши я лишь обнаружила оставленную записку. «Ужин в холодильники – обязательно разогрей! Меня не жди, ложись спать. Целую!» - счастливая, подумала я и поплелась в душ, а затем рухнув в кровать сама не заметила, как уснула.
Меня разбудил гул мобильного телефона, невольно бросила взгляд на часы – на дворе глубокая ночь. «Кому не спится в такое время?» - подумала я и нажала принять вызов.
Д: Соня, извини, что так поздно, но у меня не было выбора. – Взволнованным голосом говорил Дима.
С: Что случилось? – Сонливость и усталость, как рукой сняло. На том конце телефонного разговора медлили с ответом. – Дима, что случилось? – Чуть громче, чем в первый раз переспросила.
Д: Сонь, твой отец умер. У него остановилось сердце. Я ничего … - Это у меня сейчас остановился весь мир – навсегда.
Глава 40 Софи
Звенящая тишина в ушах. Стою у пустой кровати, где еще утром лежал мой отец. «Папочка!» - внутри все рвется на части, но внешне я абсолютно невозмутима. За последнее время столько всего произошло, что у меня просто не осталось слез плакать, я морально истощена, выжита, как пожухлый лимон до последней капли. Выхожу из палаты и наталкиваюсь на Диму, у него глаза на мокром месте и все красные, вероятно так и не уснул за это время.
С: Как это произошло? – Тихо спрашиваю я.
Д: Сердце остановилось! – Он передает мне личные вещи отца. – Ты сможешь забрать его завтра, все необходимые документы я подготовлю и с организацией могу помочь…
С: Нет, Дим. Правда, спасибо за все, что ты для меня сделал, но дальше я сама. – Забираю черный пакет и ухожу прочь, так и не проронив и слезы. Наверное, самый страшный плач, когда он беззвучен, безмолвен и поселился где-то в глубине тебя. Когда слез больше нет, эмоций – нет, ты чувствуешь себя фарфоровой куклой.
Подхожу к остановке и раскрываю пакет с вещами родного для меня человека, папины спортивные штаны и футболка. Помню, как мы с ним долго выбирали этот костюм в одном из местных магазинов и как папа нехотя, но носил его, потому что был приверженцем официального стиля одежды. В след за ним выуживаю нагрудный крестик, «Сонечка, не проси у Бога легкой жизни, проси, чтобы он сделал тебя сильней», как эхом раздался папин голос. Он всегда мне говорил эти слова, когда в жизни наступала черная полоса и даже, когда мамы не стало он боролся до последнего. Пакет, наконец, оказался пустым, как вдруг на дне я обнаружила его обручальное кольцо и тут струйка из слезного канала проложила свой путь по моей щеке. Смахиваю непрошенную влагу и достаю украшение. Помню, как папа прятал мамино кольцо в красивой расписной шкатулке, доставал его в минуты одиночества и тихо шептал: «Поличка, моя Поличка. Мне так тебя не хватает!». Застав меня несколько раз с этим кольцом, он отдал его мне, с просьбой только не потерять. Снимаю свой крестик и надеваю папино обручальное кольцо рядом с маминым: «Теперь вы снова вместе!».