– Сомневаюсь, – ответила я.
– Могу я тебе позвонить?
– Конечно.
– Когда вернешься?
– Пока не знаю.
– Ты останешься у меня, когда вернешься?
– Не думаю, Спенсер, – ответила я как можно мягче. – У меня много работы. Надо все хорошо организовать, чтобы приступить к писанине.
– Салли, мы должны увидеться, когда ты вернешься. – Он запаниковал.
– Да, – ответила я.
И хотя внезапно почувствовала отвращение к самой себе, я решила не видеться с ним на следующей неделе. Мне нужно работать, прочистить мозги и дистанцироваться от него, чтобы увидеть наши отношения со стороны. Даже в моем очумелом состоянии я прекрасно осознавала, что бешеная одержимость и чертовская привязанность имеют минимальное – или почти никакое – отношение к нам как людям. Возможно, потому я чувствовала к себе такое отвращение потому что подозревала, что во мне говорит новая и незнакомая часть меня.
– Конечно, увидимся, – сказала я.
Могла бы соврать, но я чувствовала необходимость успокоить его. Я уже немного узнала Спенсера, его склонность впадать в панику, например. Он рассказал мне, что около пяти лет назад у него была кокаиновая зависимость. И хотя поборол ее, таким, как прежде, уже не стал.
– Спенсер, поговорим в. конце недели, – пообещала я. – Нам обоим надо хорошо выспаться и все как следует обдумать.
– Если переспишь с ним, просто не говори мне, ладно?
Переспать с Дагом? Внезапно все во мне возмутилось, и я в ярости закипела.
– Я не смогу с ним спать, даже если бы очень захотелось. Не смогу сделать этого, пока не буду уверена, что не совершила ошибку с медицинской точки зрения. Я никогда не спрашивала тебя о твоих сексуальных связях.
– Ты имеешь в виду герпес? – спросил он после некоторого молчания.
Сама мысль об этом была мне отвратительна. Я даже не могла задать ему вопрос о СПИДе.
– Боишься заразить его? – спросил он. И я почувствовала, как он расстроен.
– Сама не знаю, чего боюсь. – Я тоже расстроилась. – Дело не в тебе, Спенсер, а в твоей бывшей. Откуда тебе знать, где она бывала, что передала тебе, а ты мне?
– Или что твой белокурый Адонис передал тебе, – сказал он.
– Я знала, с кем он был, и потому порвала с ним. И я знаю, где бывает Даг и какие меры предосторожности предпринимает. Я знаю также, что мой гинеколог подтвердил всего шесть недель назад, что у меня нет и никогда не было болезней, передающихся половым путем.
– Поэтому ты спрашиваешь меня?
– Да.
Я отлично понимала – если у Спенсера и есть нечто подобное, маловероятно, что он скажет об этом.
Черт побери эти болезни: Всего пять минут, и счастье превратилось в проблемы. Я хочу домой; я хочу обо всем забыть.
– Сказать по правде, – спокойно начал Спенсер, – я лечился от венерической болезни в школе. С тех пор от нее не осталось никаких следов. После этого я несколько раз сдавал анализы. Ничего. Последний анализ я делал три месяца назад.
Мне стало легче, но не намного. Мы со Спенсером вели себя как идиоты. Счастливые идиоты, возможно, но время покажет.
– Салли, – сказал он, – не могла бы ты по пути заехать ко мне домой? Всего на пять минут? Я могу сейчас уйти из офиса и встретить тебя. Клянусь, я тебя не задержу. Не могу позволить тебе уехать в таком состоянии. Я хочу, чтобы ты знала, что, возможно, мы сошли с ума на время… Но одновременно, понимаешь? И у нас еще не все потеряно. Возможно ты увидишь – а я на это очень надеюсь, – что здесь живет нормальный парень. Салли, клянусь Богом, я никогда не встречал такой, как ты. И я не могу позволить тебе исчезнуть из моей жизни только потому, что с самого начала повел себя неправильно.
– Не только ты, – сказала я, вздохнув. И хотя его слова заставили мое сердце затрепетать, в висках у меня сразу застучало и засосало под ложечкой, а хотелось мне лишь одного: поскорее увидеть мой дом и Скотти. – Увидимся все же на следующей неделе, – произнесла я. – Мне следует поехать домой, Спенсер. Мне надо время. Мне необходимо объясниться с Дагом. Не могу позволить, чтобы Даг думал, будто у нас все прекрасно. Потому что это не так. Я уже не та.
«Ничего плохого с тобой не случилось, Салли Харрингтон», – подумала я.
Хотелось рассмеяться, но я не могла. Потому что чувствовала в себе что-то нехорошее, гадкое. Иначе, почему я сижу здесь, тридцати лет от роду, и говорю незнакомцу, с которым два дня кряду занималась сексом, что мне надо рассказать мужчине, которого люблю, что в наши отношения вторглась скверна?
Спенсер отпустил меня на свободу. Расплатившись в гостинице, я села в джип и поехала в Каслфорд. Я остановилась на Вест-Сайде, где купила бутылку лимонада. Сев в машину, залпом ее выдула. Затем, подумав, позвонила Спенсеру в офис. Его там не было. Позвонила на квартиру.