— Няня Ульяна, — обнимая за плечи старушку, ласково говорил Ладомир, — не могу я жениться на Яснораде.
— Так чем тебе не угодила девка? Молода, красива, а самое главное — хозяюшкам хорошая тебе будет. Все- то у неё в руках спорится. А то, гляди, уведут парни и останешься бобылем.
— Не могу без любви, — и сразу перед глазами Ладомира появился образ Марыси.
— Любовь? Так полюби Ясеньку, — не унималась старушка.
— Я другую люблю, няня.
— Да, что ты?! — Взмахнув руками, удивилась Ульяна.
— Только не быть нам вместе никогда. Замужем она.
Ладомир поцеловал Ульяну в макушку, встал из-за стола и подошёл к печи.
— Что ж ты творишь, Ладомир. Нельзя так. Она другому принадлежит.
— Я знаю.
В этот самый момент, дверь горницы заскрипела и в проеме показалась девушка. Яснорада смущено улыбаясь, поклонилась в знак почтения и приветствия.
— Ясенька пришла, как хорошо- то. Проходи, — пригласила няня девушку. Морщинистое лицо Ульяны светилось радостью.
Девушка, волнуясь, теребя светло — каштановую косу, переброшенную через плечо на грудь до пояса с заплетенной желтой ленточкой, в нарядном сарафане, словно на праздник собралась, молвила:
— Рада видеть тебя Ладомир. Ждали тебя, — из-под темных бровей под пушистыми ресницами блестели ярким цветом зеленые, словно изумруд глаза.
— Здравствуй Яснорада. Совсем взрослая стала, — ответил Ладомир, — проходи, ты желанная гостья в этом доме. Спасибо тебе, что за Ульяной ухаживала. Добра твоего век не забуду.
— Надолго ли вернулся, Ладомир? — Сверкнув малахитовым взглядом, молвила Яснорада. Ее вопрос повис в воздухе, полный невысказанных надежд. Тетка Ульяна все глаза высмотрела, пока ждала тебя.
— Ненадолго, — ответил Ладомир, стараясь не смотреть на Ульяну. — Завтра в дорогу собираюсь.
— Как? — Всплеснула руками Ульяна. Голос дрожал от отчаяния. — Ты ж только сегодня пришёл, а завтра уже вновь покидаешь нас? Останься хоть на два дня, соскучилась я очень.
— Хорошо, нянюшка, — Ладомир подошёл к старушке, поцеловал в макушку и спросил, — а дядька Иван в кузне? Проведать хочу. Руки по делу соскучились.
— Так, где ж ему быть, — ответила Ульяна, — ты ступай, а я баньку затоплю. Ее лицо пылало от волнения.
— Я провожу, — выскакивая из дома за Ладомиром, протараторила Яснорада.
Подбежав к Ладомиру, Яснорада скромно спросила:
— Расскажи, где был? Что видел? Хоть слово о себе…
— В Пании, — коротко ответил Ладомир, — а вы как здесь жили?
— Год спокойный удался. Ни пожаров, ни кочевников не было. Да и урожаем можно было б похвастаться, если б не князь со своей дружиной. Полюдье приехал собирать, да собрал так, что нам осталось с горсть.
— Князь Борис здесь был?
— Да. Рано утром пожаловали. Наполнили полные возки, да к полудню и уехали. А дружинники князя все, о какой- то Матрене спрашивали. А у нас никогда Матрены в деревне не было.
Ладомир, потеребивший себя за волосы, остановился у ограды, за которой слышался звонкий стук кувалды по металлу.
— Ну, спасибо, что проводила, — улыбаясь девушке, ответил Ладомир, — а теперь ступай, не место молодой девушке в кузне торчать.
Яснорада послушно махнула головой и повернула в сторону своего дома.
— Приходи сегодня вечером на угорье, — обернувшись, молвила Яснорада, — я ждать буду.
Ладомир ничего не ответил и вошёл в кузню, где работал дядька Иван. — Здорово, дядька, — обратился Ладомир к мужчине средних лет, высокого, широкого в плечах Ивана. Берестяная повязка- оберег стягивала голову кузнеца, а чёрные с проседью волосы, спускались на могучие плечи.
— Ладомир! — Обрадовался Иван, опустив в кадушку с водой железные щипцы, которыми держал подкову, подошёл и обнял юношу. — Давно тебя не было в наших краях. Почитай целых два года.
— Да, дядька Иван, два года по миру ходил.
— Ну и нашёл, что искал? — Иван приподнял бровь, на лице мелькнула тень удивления.
— Нашёл, дядька. И то, что искал, и то, что не искал. — Ладомир вздохнул, словно поднимая со дна души тяжкий груз.
— Как так?
— Долгая история, потом, как- нибудь расскажу.
— Ну что ж, выпытывать не стану, захочешь, сам расскажешь. — Иван понимающе кивнул, не настаивая. Знал, что время Ладомира — как ветер, нельзя удержать силой. — Ну, а по работе не соскучился? — С лукавой улыбкой, поинтересовался кузнец.