— Ребята, смотрите, кого я привела, — с возбуждением произнесла Яснорада, показывая на Ладомира.
— Ладомир! — Соскакивая и подбегая к юноше, хлопая его по плечу, здоровались ребята.
Девчата сидели и, лишь с таинственной улыбкой, перешёптывались между собой.
— Здорово, Ладомир! — Обнимая друга, приветствовал Степан, — надолго к нам или опять собираешься в поход?
— Здорово, ребята и девчата! Несколько дней поживу и решу, — ответил Ладомир, — а где Кирьян, Иван, Милослав, да другие ребята?
— Присаживайся к костру, сейчас расскажем, — промолвил Степан, самый старший среди шестерых юношей, которые сидели возле костра.
Ладомир сел на поваленный ствол, а рядом присела Яснорада, как бы показывая девчонкам, что это её молодой человек. Жар костра согревал лицо, но в душе оставалась тревога. Он знал, что долго скрываться не получится. Князь Борис не забыл, и рано или поздно они встретятся.
— Князь приезжал, полюдье собирал, — начал свой рассказ Степан, — да и с каждого двора по мужику или юноше в дружину забирал.
— А вы?
— Я с Никитой на охоте был, а Владибор с Глебом на рыбалке несколько дней, — Степан кивком показывал на ребят, о которых говорил, — ну, а…
— А меня мать спрятала, — перебив Степана, отозвался самый младший, которому шёл пятнадцатый год, — ратники князя весь дом перерыли, а я в подполе в хлеву сидел. А Руслан в соседнюю деревню с матерью к куме ездил. Вот мы и остались, а остальных в дружину князя забрали.
— Помнишь Василину и Агафью, — робко произнесла одна из девушек, — так их тоже забрали, сказали, что на дворне у князя прислуживать будут.
— Гад, — резко ответил Ладомир.
— Мне кажется, что они кого- то искали, — продолжил говорить Степан, — уж больно рьяно тут хозяйничали и все что- то вынюхивали, расспрашивали.
Ладомир сидел, а внутри, словно искорка горел огонь мести и ненависти. Он молчал, нельзя было никому ничего говорить, иначе, своим признанием он может подписать смертный приговор и себе, и тому, кто узнает о тайне его происхождения.
— Ну, что вы все о грустном, — стараясь привлечь к себе внимание, крикнула Яснорада, — давайте песни петь, — и затянула веселую девичью песню о молодой красивой русинке, которая пошла в лес по грибы и встретила медведя, а это оказался не медведь, а заколдованный юноша.
Яснорада пела задорно, голосок, словно журчащий ручеёк, выходил из её алых губ. Девчата подпевали Яснораде, а юноши, заворожено слушали.
Допев до конца песню, Яснорада соскочила со своего места и, потянув за руку Ладомира, приглашая следовать за ней.
— Хоровод! Давайте хоровод водить! — весело и задорно прокричала Яснорада.
Девчата, словно ждали этого предложения. Тут же соскочив со своих мест, девчата, взявшись за руки, втянули юношей в круг. Юноши и девчата принялись водить хоровод. Ладомир, улыбаясь Яснораде, повиновался девушке и теперь кружил вместе с ней в хороводе, напевая веселую и быструю песню.
Проводив до дома Яснораду, Ладомир вернулся в дом няньки, которая спала крепким сном. Осторожно ступая по половицам, Ладомир прошёл через горницу в маленькую комнатку и лёг на кровать. Он лежал и думал о той, которую украл и вернул, о той, которая вышла замуж и теперь принадлежит другому мужчине. Страшная боль прожигала его, когда он думал о брачной ночи в замке князя Анджея.
Ладомир почти не спал эту ночь. В голове мысли сменилась одна за другой. Дума о матере, о Марысе и одна из самых главных — о князе Борисе Всеволодовиче. В душе Ладомира горел огонь мщения за отца и мать. Но только, что мог сделать деревенский юноша? Ничего. Как только князь Борис узнает, где он, то наверняка это будет последний день в его жизни. Здесь нельзя рубить с плеча, размышлял Ладомир, ему нужна дружина и сильные союзники. Он должен освободить матушку и вдвоём отправиться к её брату. Ведь он тоже князь и у него есть дружина. Заручившись его поддержкой и найдя союзников в лице противников князя Бориса, он свергнет последнего и сядет на престол, который принадлежит ему по праву. Именно так решил действовать Ладомир. Освободить, чтобы ему не стоило, мать и просить помощи у дяди по материнской линии.
Все- таки, ближе к утру, Ладомира сморил сон. Но спал он мало и уже через три часа сидел за столом с Ульяной и пил парное молоко.
— Мне нужно уходить, няня, — вытирая с губ молоко, говорил Ладомир.
— Как? Ты ж обещал несколько дней побыть? — Расстроено отвечала Ульяна.
— Не могу, нянюшка, нельзя время терять. Решил я и все, ухожу, — Ладомир встал со скамьи, поклонился и поцеловал в щеку старушку, — пора мне.
— Погоди, — поняла Ульяна, что не сможет уговорить юношу остаться, — я в дорогу узелок соберу.