— Расскажи мне про профитроли, — попросил он, чувствуя, как Марыся вздрагивает от его прикосновения.
— Это маленькие заварные пирожные, полые внутри. Их наполняют кремом, обычно ванильным или шоколадным. Сверху их поливают глазурью, иногда посыпают сахарной пудрой. Это… непередаваемо вкусно.
Ладомир представил себе это угощение: нежные, сладкие шарики. Совсем не то, что он привык видеть и есть. Он улыбнулся.
— Как думаешь, когда-нибудь мы их попробуем? Настоящие, с ванильным кремом и сахарной пудрой? — Вдруг спросила Марыся.
— Обязательно, — тихо ответила Ладомир, прижимая к себе сильнее девушку.
В темноте ее глаза блеснули каким-то нехорошим предчувствием. Он знал, что за ними по пятам идут люди, которым он перешел дорогу. И Марыся, сама того не желая, оказалась втянута в эту опасную игру. Профитроли казались сейчас такой нереальной, далекой мечтой, как и мирная жизнь, которую он отчаянно хотел построить с этой странной, загадочной девушкой.
Марыся была счастлива, что мужчина, ради которого она пожертвовала спокойной жизнью в замке, сейчас сидит рядом и обнимает ее. Тепло его тела проникало сквозь тонкое платье, согревая не только кожу, но и душу, измученную сомнениями и страхом.
— Я хотела помочь тебе, — вдруг, полушепотом молвила Марыся, — ты говорил, что князь Сигизмунд освободит твою мать, если ты приведёшь меня. Вот я и подумала, что если я сама к нему явлюсь, то он точно помилует ее.
— А о себе ты подумала, — грозно произнёс Ладомир. Его голос, обычно мягкий и обволакивающий, сейчас был полон гнева и тревоги.
— Нет, — робко ответила Марыся. Она опустила глаза, стыдясь собственной безрассудности. Разве могла она думать о себе, когда речь шла о спасении жизни?
И снова тишина. Он молча и она молчала. Но столько недосказанного было между ними. Они чувствовали, как огромная глыба молчания и недомолвок лежит на их плечах,, придавливая к земле и не давая дышать полной грудью. Марыся знала, что этот груз нужно сбросить, иначе он раздавит их обоих.
Марыся, осторожно, чтобы не оттолкнуть от себя Ладомира, достала из кармана платья маленькую деревянную фигурку и показала ее юноше. Миниатюрный медведь, искусно вырезанный из дуба, потемнел ласки ее пальцев.
— Я получила твой подарок, — сказала Марыся и добавила, — ты был на свадьбе.
— Да, — коротко отвечал Ладомир, все, также крепко обнимая Марысю, словно боялся, что она снова ускользнет. Его голос был глухим и полным боли. — Я был там. Видел, какая красивая была невеста. Своей красотой она затмила всех.
Марыся почувствовала, как щеки заливает румянец. Неужели он действительно так думал? Или это просто слова, призванные утешить ее?
— Я думала, что не нужна тебе. Ты тогда сказал такие обидные слова. Слова, которые разбили мое сердце на тысячи осколков.
— Мне ничего не оставалось делать, как оттолкнуть тебя от себя. Князь следил за каждым моим шагом. Любая моя привязанность к тебе поставила бы под угрозу жизнь моей матушки, твою собственную жизнь.. Если б я знал, что эта игрушка станет роковой, то не совершил такой ошибки. Я хотел защитить тебя, оградить от опасности.
Ты жалеешь, что подарил ее? — Марыся отпрянула от Ладомира и взглянула в его темные от ночи глаза. В них плескался бушующий океан вины и любви. — Что она привела меня к тебе? Что я здесь, на краю пропасти, жду своей участи?
Луна, выглядывавшая из-за рваных облаков, бросала призрачные тени на их лица, делая и без того драматичный момент почти нереальным.
— Я жалею, что нарушил твой покой. Ты замужем, у тебя есть муж и сейчас ты должна быть с ним, а не здесь со мной.
— Муж? — Гневалась Марыся. — Я была вынуждена выйти замуж. Мои просьбы и уговоры матушки и отца не увенчались успехами. — Сделав непродолжительную паузу, Марыся продолжила. — Я все рассказала матушке.
— Что рассказала?
— Все. Моя мать знает, что я полюбила бедного юношу, который похитил меня, чтобы освободить из рабства свою мать. Я умоляла принять тебя. Но она была непреклонна. Им нужен был союз с князем Анджеем Бочинским. Я никогда не любила князя Артура.
— Но ты его жена.
— Нет, — возмутилась Марыся, — не жена я ему. Не было у нас брачной ночи.
Ладомир посмотрел на Марысю. В свете луны ее лицо казалось бледным и хрупким, но глаза горели решимостью. Он знал, что она из знатного рода, привыкшая к роскоши и покою, а он — всего лишь вольный воин, чья жизнь полна опасностей и лишений.
— В брачную ночь я бежала. Пока все праздновали, я сбежала, — с гордость, что смогла всех провести вокруг пальца, молвила Марыся.
— Ты сумасшедшая, — поражённый рассказом девушки, промолвил Ладомир, — нет, ты смелая и безрассудная.