Сердце Ладомира забилось быстрее. Он видел, как сильно она рисковала, ради него. Не княжеский трон, не богатство, а он, простой воин, стал ее выбором.
Ладомир привлёк к себе Марысю. Обняв, он еле заметно прикоснулся губами волос девушки. Она пахла свободой и отчаянием. Он чувствовал, как бьется ее сердце, как дрожат ее плечи. Он знал, что это безумие — держать ее в объятиях, но не мог противиться этому желанию. Ее любовь была запретной, как плод с древа познания.
— Я хочу быть с тобой, Ладомир, — не вытерпела Марыся, — если я тебе не нравлюсь, ты мне так и скажи. Я пойму.
Она подняла на него свои огромные глаза, полные надежды и страха. В этот момент Ладомир понял, что не может ее отпустить. Не может предать ее любовь. Но он также понимал, что их ждет впереди. Князь Анджей не простит побег невесты своего сына, а родители Марыси будут в ярости. Но, глядя в ее глаза, Ладомир решил, что готов ко всему.
Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь шумом листвы и криками ночных птиц. Ладомир отстранился, в его глазах читалась борьба. Он понимал, что ей грозит, если ее найдут.
— Ты не понимаешь, что это значит, Марыся? — прошептал он, — Ты не можешь просто так сбежать от своей судьбы.
— Моя судьба — это ты, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Я сделала свой выбор.
— Какая же ты глупенькая, — Ладомир поднял подбородок Марыси и заглянул в васильковые с алым проблеском от костра глаза. — В моем сердце ты поселилась с первых минут, лишь только я тебя увидел. Каждую минуту я думал о тебе. А когда увидел в свадебном платье на ступенях храма, мое сердце сжалось так, что воздуха не хватало. Ты самое дорогое, что есть у меня. Я люблю тебя, Марыся.
Ладомир не выдержал. Он притянул ее к себе и поцеловал. Поцелуй был долгим и жадным, как глоток воды для умирающего от жажды. В нем было все: страсть, отчаяние, любовь и страх. Он знал, что этот поцелуй может стать последним. Но в этот момент, под лунным светом, он не мог думать ни о чем другом, кроме нее.
Когда они оторвались друг от друга, Марыся заглянула в его глаза и увидела в них ответ. Ответ, которого так долго ждала. Ответ, который стоил ей целой жизни.
Ладомир наклонился над лицом девушки и их губы встретились в сладостном поцелуе. Сладкий поцелуй длился долго. Осторожно, боясь причинить вред хрупкой девушке своими грубыми мужскими руками, Ладомир ласково прижал к себе Марысю. Время, словно замерло. Кто- то свыше остановил маятник часов для того, чтоб два бьющихся в унисон сердца, могли насладиться друг другом, этой украденной ночью, этой рискованной близостью.
Он покрывал счастливое лицо девушки поцелуями. От сладостных и влажных губ мужчины, Марыся была на седьмом небе блаженства.
Поцелуи осыпали ее счастливое лицо. От этой влажной, горячей ласки Марыся парила на седьмом небе. Ее тело трепетало, отвечая на каждое прикосновение, в душе расцветал бутон нежности и безумной страсти.
Внезапно Ладомир отстранился, в глазах — испуг. Он понял, что еще один поцелуй, еще одно прикосновение — и граница будет перейдена. Неизбежное… его пугало. Страх, холодный и липкий, сковал его сердце. Он испугался не себя, а ее, ее будущего, запятнанного позором.
— Нельзя, — тихо произнёс Ладомир, всматриваясь сквозь ночную темноту в глаза девушки, в них плескалось обожание, доверие и невысказанная мольба. — я не имею права.
Марыся смотрела и ничего не понимала. Она готова отдаться любимому здесь и сейчас, без остатка, без сожалений. Ее не пугал лес, темнота, холод. Ее мир сузился до этих сильных рук, до этого жаркого взгляда, до этой любви, что горела в их сердцах.
— Почему? — Чуть слышно, разочарованно произнесла Марыся.- Мы же любим друг друга.
— Это не правильно, Марыся, — мягко притронулся своими ладонями Ладомир к горячим щекам девушки. Он чувствовал дрожь ее тела, ее жажду, и это разрывало его изнутри.
— Я не понимаю, — положив поверх его ладоней свои, — шепнула Марыся. Ее глаза наполнились слезами, предательски блеснувшими в лунном свете.
— Я люблю тебя, но то, что может произойти, это …, — Ладомир в отрицании замотал головой. Он не мог подобрать слова, чтобы объяснить весь ужас ситуации, весь риск, на который они идут. — Ты жена другого, пусть даже ты его не любишь, но перед богом ты принадлежишь ему.
— Что? — Изумленно спросила девушка. В ее голосе звучало непонимание и боль. Неужели это конец? Неужели все ее надежды рухнули?
— Я хочу, что б все было правильно. Я не желаю, чтобы ты жалела об этом. Никогда.
Марыся закрыла ладошкой его рот, чтоб он не смог произнести и слова. Она не хотела слышать больше оправданий, больше упреков, больше этого мучительного «нельзя».