В первый день праздника на замерзшей Москве- реке были устроены гонки и скачки, а потом конные халатники «драли козла» и «ловили невесту». В гонках на легких саночках приняли участие и московские лошадники. Случилось так, что лучшие заклады полу-чили не москвичи, а два брата, казанских татарина. Во время скачек один киргиз предательски сбил с коня своего соперника, яицкого КЯЗсПСЗ. Белогубова. Белогубов был убит копытами собственного же горячего и пугливого жеребца. На провинившегося киргиза напали родственники Белогубова, но он поранил трех человек, а сам утек. Казаки потребовали выдачи виновного для расправы, но их прогнали. В тот же день на площади, где шло гуляние, какой-то башкиренок ножом перехва тил горло приставшему к нему пьяному парню из московских суконщиков. Товарищи зарезанного суконщика изловили двух казанских татарчат и им «набили обручи», то есть каблуками тяжелых сапог перебили ребра. В воздухе запахло грозой, и благоразумные обыватели стали покидать гуляние и расходиться по домам. На площади здесь и там ужо сгрудились толпы возбужденных, по большей части полупьяных людей, громко ругавших «нехристей» и «поганых». Башкиры и киргизы, тоже озлившись, ходили кучками и тоже галдели и визжали, сверкая глазами и осыпая «урусов» своей гортанной степной руганью.
На четвертый день праздника возбуждение как будто улеглось, и с утра все шло гладко. Но именно
тогда, когда этого менее всего можно было ожидать, ударил колокол судьбы.
В одном из небольших балаганов на площади набранные с борку да с сосенки лицедеи все эти дни пи-четное число раз и с возрастающим успехом разыг- рмшит «комедию про царя Максимильяна». Около Полудня, в самый разгар представления, когда бала- I к был набит зрителями, привалила толпа подгулявших башкир. Хотя в балагане было и так донельзя Т»ч но, степняки втиснулись, выперли с нескольких пимеек сидевших там «урусов» и сели сами. На беду н том же углу сидели семейные какого-то пожилого суконщика и среди них белокурая и курносая Васят- Ка, привлекшая на себя внимание смуглых косогла- н.и степняков. Кто-то из них, шутя, облапил Васятку. Цепка завизжала:
Спасите, режут! «Урусы» заколыхались, как стадо баранов, потом наносились на башкиров и вышибли их из балагана на площадь. Может быть, этим бы все и кончилось, •т in бы за грубо размалеванными декорациями в это и|н-мя не вспыхнул случайно пожар. Пьяный скоморох Поджег подвязанную фальшивую бороду такого же пьяного «царя Максимилиана», а тот, катаясь, зарони н огонь в груду кудели. В один миг задняя часть Он питана вспыхнула, и огонь перекинулся на помещение для зрителей. Едва там показались первые ртруйки дыма, среди зрителей поднялся страшный п. |" полох. Раздались пронзительные крики «Пожар! Горим!». Толпа шарахнулась к выходу. Люди сбивали мру I друга с ног, затаптывали упавших. Кто выскочил наружу, те бежали, как безумные, по площади и кричали:
Татарчуки живыми людей палят! Башкиры ба- йяган подожгли!
I олпа ответила зычным криком: - Бей нехристей! Бей поганых!
Вся бывшая на площади многотысячная масса сразу пришла в движение. То здесь, то там образовались людские водовороты, в которых крутились люди с плоскими смуглыми или желтыми лицами и раскосыми глазами. Народные волны смыли патрули «городовых казаков», и в руках москвичей оказались сабли, пистолеты и даже неведомо откуда появившиеся мушкеты. Задавленные многолюдством степняки или погибали под кулаками и каблуками рассвирипевших русских, или, выдравшись из свалки, бежали по направлению к местам, где была расквартирована башкирская и киргизская конница. Разъяренная толпа гналась за ними, и бывшие впереди толпы вооруженные люди без устали палили из пистолей и мушкетов. В занятом башкирами монастыре забили тревогу, и около сотни всадников с пиками вынеслись за ворота навстречу толпе. Но при виде мчавшегося к монастырю черного людского моря конники растерялись. Те, что проскочили вперед, попали в толпу, были стащены и лошадей и убиты. Другие рассыпались и пошли наутек. Народный поток влился во двор монастыря. Застигнутые врасплох башкиры и киргизы, привыкшие чувствовать себя сильными лишь на коне, сдавали перед москвичами, которые валили валом, набрасывались гурьбой и молотили противников дубинами, обломками досок и чем попало. Толпы врывались в кельи, где прятались степняки, и там давили их, как крыс. Несколько сот башкир и киргизов искали спасения в трехэтажной монастырской гостинице. На их беду, тут же, в стенах монастыря, хранились большие запасы сена и дров, и вторгшиеся с монастырь москвичи сейчас же воспользовались этим. Здание гостиницы было обложено сеном, дровами, хворостом. Запылал огромный костер. Выпрыгивавшие из окон степняки попадали в огонь. Кому удавалось прорваться из огненного кольца, тот попадал на ножи пппгсдающих. Огнестрельного оружия у башкир н киргизов не было, а имевшееся в изобилии холодное ору кие в такой борьбе оказывалось почти бесполезным.